Петербуржцы впервые увидят спектакль по песням Вадима Самойлова и группы "Агата Кристи". Премьерные показы состоятся при участии Вадима Самойлова на сцене Театра музыкальной комедии.
О том, как и для кого создавался спектакль, Metro рассказала режиссёр-постановщик Анастасия Удалова.
– Роману Каверина уже почти 90 лет. Почему именно сейчас важно говорить со сцены о "Двух капитанах" и насколько ценности Сани Григорьева отзываются у сегодняшнего поколения?
– Мне кажется, о "Двух капитанах" нужно говорить, чтобы эти ценности продолжали отзываться. Они были актуальны всегда и будут, по крайней мере, для нашей страны, для тех духовно-нравственных основ, что лежат в основе культурного кода России. Вопросы чести, долга, служения Отечеству, отношения к семье, к любимым, к матерям, женам, детям не имеют временного ограничения. Именно это помогало нам выстоять в Великую Отечественную войну и подниматься в сложные этапы истории, объединяться и быть вместе. Для меня "Два капитана" никогда не переставали быть актуальными. Сегодня мир стал сложнее, информация распространяется стремительно, и тем важнее вычленять те самые стержни, сохранять идейность. Года четыре назад у меня и родилась мысль, что такую идейную историю нужно выносить на сцену. Театр – одно из средств связи с обществом, и кто, если не мы, будет об этом говорить? Сегодня дети всё время в телефонах, в играх, читают мало. То, какую роль раньше выполняла литература, сегодня приходится решать по-новому: восприятие ускорилось, и к великим произведениям нужно подводить в новой форме, пусть даже в форме эксперимента. Главное акцентировать внимание, чтобы кто-то взял книгу в руки или захотел посмотреть фильм. Конечно, в рамках спектакля невозможно сохранить всё ценное из произведения. Я стараюсь вычленить главное: понимание дружбы, мужского слова, ответственности, чести, долга, настоящей любви и отличия её от собственнической.
– Почему в качестве формы был выбран именно мюзикл, а не классический драматический спектакль? Что этот жанр даёт такой масштабной истории?
– Мюзикл помогает соединить поколения и привлечь в зал больше зрителей. В театр ходит небольшой процент публики, и, чтобы заинтересовать современную аудиторию, нужно использовать то, что ей близко. Нам нужен проводник между поколениями: соединить вечные ценности из книги с языком, понятным молодёжи. Они слушают другую музыку, иначе устроены, но внутри по-прежнему состоят из добра, и родители хотят для них того же, что и во все времена. Это неизменный фундамент.
Мы обратились к творчеству "Агаты Кристи", а именно к Вадиму Самойлову, и он был рад помочь. Музыку "Агаты Кристи" знают все поколения: и моё, и постарше, и молодёжь. Сегодня, кстати, заметен возврат интереса к року 90-х, так как он обладает философской глубиной, исследует человека без прикрас – и про хорошее, и про плохое, про сложности и прекрасные стороны. Это как в XIX веке салоны были способом высказаться о насущном, так и сейчас рок стал площадкой для разговора о важном.
На репетициях мы обсуждали это с подростками и взрослыми, и выяснилось, что все знают "Агату Кристи", она входит в их систему координат. Плюс интерес к группе сейчас растёт: концерты собирают стадионы. Значит, эта музыка может стать связующим звеном. Мне повезло соприкоснуться с Вадимом Самойловым, он поддержал идею, и замысел начал воплощаться. До этого я долго искала музыкальную ткань для постановки, понимала, что нужна синтетическая музыкально-драматическая форма, более доступная, позволяющая и сохранить суть, и говорить на понятном языке.
Драматический спектакль требует глубокого погружения, к которому не вся публика готова. А музыкально-драматический формат с узнаваемой музыкой удобнее для восприятия: зритель может где-то "отдохнуть", где-то сконцентрироваться. Именно это и нужно, чтобы привести в театр тех, кто туда раньше не ходил, возможно, даже начать с этого их знакомство с театром.
– Одна из главных линий у вас – преемственность поколений. Как эта идея отражается в трактовке ключевых героев?
– "Два капитана" – это история о становлении настоящего мужчины, о выборе пути. В романе есть разные примеры, и зритель сам решает, за кем идти. Я специально не делала персонажей однозначно плохими или хорошими. Например, Ромашова стараюсь показать человеком, у которого были свои причины поступить так, а не иначе. Хочу дать две позиции и позволить зрителю самому сделать вывод, не выступая нравственным цензором. Татаринов – человек, который, несмотря на преграды, оставался идейно убеждён и шёл до конца, но погиб из-за козней другого. Однако рядом оказался тот, кто готов был поддержать его дело и отстоять его имя, и потому, погибнув, Татаринов остался жив в продолжении своего пути. Это и есть преемственность поколений.
В школе-коммуне рядом с Саней Григорьевым – учёный, художник, врач: все "кирпичики" общества. Учёный – это наука, художник в широком смысле – культура, врач – забота о человеке. В совокупности это модель нашего общества. При этом я не стремлюсь навязать единственно верный вывод: каждый вынесет из постановки своё.
Мне хотелось показать Саню не патетическим героем, а живым человеком, ведь речь не о пафосе, а о том, какими мы должны быть по сути. Мы с детства говорим детям: "Не убей, не укради, уважай женщину, люби семью, цени детей". Эти истины не меняются. Именно об этих вещах и написан образ Сани Григорьева.
Вадим Самойлов и Анастасия Удалова.
Андрей Федечко
Фото:
Андрей Федечко
Фото:
– Вадим Самойлов написал какие-то песни специально для постановки?
– Нет, всё сложилось немного иначе. Я выстраивала музыкальную ткань спектакля, опираясь на музыку, которая годами в меня "врастала". Для меня это было принципиально: чтобы звучали ассоциации, знакомые на уровне памяти, то, что человек узнаёт с первых нот.
Я по образованию консерваторист, окончила теоретико-композиторский факультет, а потом уже пошла в режиссуру. Поэтому мне было важно не собрать концерт из готовых песен, а создать единую музыкальную партитуру для постановки. Где-то это звучит как внутренний монолог героя, где-то как дуэт согласия или ссоры: музыка здесь работает на драматургию. При этом я сознательно апеллировала к узнаваемому: не придумывала принципиально новое, а брала то, что уже живёт в культурном фоне людей. Конечно, для одних зрителей это будет непривычно, ведь мы сокращаем, переосмысляем, меняем подачу. Плюс добавляем симфонический оркестр, это тоже меняет звучание. А для других, особенно тех, кто редко ходит в театр, эта музыка станет точкой входа: вроде бы знакомо, но по-новому.
Мюзикл сегодня интересен как раз тем, что умеет говорить на современном языке, оставаясь при этом серьёзным жанром. Мы соединили его с сильной драматической школой – с костяком труппы Театра музыкальной комедии. Для меня эти артисты и есть тот самый фундамент, живая преемственность, о которой я всё время говорю.
– Вы соединяете в спектакле сразу несколько пластов: разные эпохи в самой истории, разные поколения в труппе, даже два театра. Как эта многослойность помогает рассказать главную мысль постановки?
– И пространство истории тоже несёт смысл. На самом деле, эти смыслы живут на разных уровнях: в музыке, в географии, в именах, и все они работают на одну идею. Энск – собирательный русский город, и не случайно действие начинается в 1912 году: там и офицеры, и учёные с настоящим внутренним запалом. В этом есть своя логика. Важна и фигура Сани Григорьева: Александр – значит "победитель", а родился он у Ивана Григорьева. Имя Иван здесь не случайно, в романе очень много Иванов: Иван Кораблёв, Иван Павлович, врач Иван Иваныч, штурман Иван… Я даже в какой-то момент захотела их всех пересчитать. Это собирательный образ русского человека: все они разные, из разных социальных кругов, но вместе складываются в одну картину – в представления о добре и зле, о том, из чего мы состоим. А Петербург, который в тексте предстает и как Санкт-Петербург, и как Петроград, и как Ленинград, – ещё один сильный символ. Мне кажется, роман "Два капитана" сегодня незаслуженно подзабыт, а ведь это стержневое произведение. В нём столько деталей, что на сцене можно показать лишь малую часть; мы можем только зацепить, заинтересовать, дать импульс.
Да, в нашей постановке соединяются не только эпохи, но и поколения артистов: самому младшему герою пять лет, самому взрослому около 75–76. И два театра, которые участвуют в проекте, тоже по-своему продолжают эту линию преемственности. В этом есть свой, пусть и спонтанный, символизм. Нам хочется рассказать о становлении настоящего мужчины, но не в отрыве от мира, а именно в связке с ним. Ведь мужчина не движется вперёд без поддержки женщины, без семьи, без тыла. Всё держится на этом синтезе, на соединении разных начал. Именно об этом хочется попытаться сказать со сцены. А каким получится результат, пока не знаю. Где-то попадём точно, где-то будет резковато, но важно начать этот путь.
– Как думаете, как публика примет спектакль?
– Я уверена, что наша постановка вызовет разные эмоции и обсуждения, а это уже рождает интерес. А мне важно именно это: чтобы о книге снова заговорили, чтобы её брали в руки. Для нашего театра "Синяя птица" это идейная задача: не дать забыть настоящие духовно-нравственные ценности, вынести их за пределы студии, особенно сейчас, когда нам важно держаться вместе и понимать, кто завтра будет стоять за страну, за семью, за близких.
Для меня эта линия преемственности не просто красивая формулировка, она очень личная. Память о подвиге, о Великой Отечественной войне, о том, что сделали наши деды и отцы, должна жить. Мой дед приписал себе год и ушёл добровольцем на фронт, прабабушка пробыла всю блокаду в Ленинграде. С каждым годом передавать эту память всё сложнее, старики уходят, и ответственность ложится на следующие поколения. А без знания своей истории, без корней, обществу трудно двигаться вперёд. Важно помнить и о Первой мировой, и о революции, и о становлении государства, о том, как поднимали образование и многое другое. Молодёжь об этом знает мало.