То, что происходило в России летом 1998 года, через полтора десятка лет видится как фильм-катастрофа. Рушится земная твердь (банковская система), испаряются моря (зарубежные кредиты), боги (президент, депутаты и правительство) мечут друг в друга громы и молнии с экранов телевизоров.
– Я хорошо помню, как в то время бегал по Москве, чтобы купить детское питание, – рассказывает Metro известный экономист Михаил Хазин. – У меня тогда как раз ребенок родился.
Начиная с 17 августа люди начали штурмовать банки, пытаясь получить на руки свои сбережения. Выстроились километровые очереди из тех, кому было что терять.
– Мне, честно говоря, повезло, – говорит ресторатор Роман Рожниковский. – Все свободные деньги на момент дефолта были вложены в развитие, и потерять их уже было нельзя. А вот для крупных или развивающихся компаний это был удар.
Интересно, что многие обычные граждане толком ничего не заметили.
– Я даже не помню, честно говоря, ничего о дефолте, – сказал Metro скульптор Александр Рукавишников. – Я не был никогда богат – меня это не потрясло.
Одной из главных причин кризиса 1998 года специалисты называют финансовую политику либерального правительства.
– Они создали систему ГКО (государственных казначейских облигаций. – Прим. ред. ) с доходом 60%, а если постараться, то и до 100%, и валютный коридор, через который деньги уходили за границу, – говорит Михаил Хазин. – По сравнению с этим МММ просто мелочи.
По словам экономиста, многие из тех, кто был у власти тогда, остались при ней и сейчас, и грамотней за эти годы не стали.
– Дефолта, конечно, они не допустят, – успокоил Михаил Хазин. – Но кризис – да, в этом смысле они очень спо собные.
