По сюжету, в квартире на Бармалеевой улице убит нейрофизиолог Литвин. Преступление поручено расследовать майору полиции Чистову. Однако его интересы неожиданно для читателя выходят далеко за рамки уголовного дела. Приступая к своей работе, он вдруг задумывается над тем, что много раз в своей жизни искал тела убитых, но ни разу не пытался искать их души. “Куда они уходят после смерти?” – задаётся он вопросом.
– Детектив – это очень особенный жанр, – рассказывает автор, впервые попробовавший себя в нём. – Он всегда отвечает на вопрос, кто – убийца, но ещё больше это победа добра над злом, сведённая к точке идея о преступлении и наказании, понимание того, что за каждое преступление обязательно грядёт наказание. Жанр в принципе далёк от этических норм, морали, но он даёт возможность вернуться к простым понятиям: что есть добро, что есть зло.
Святослав Тарасенко, "Metro"
Фото:
ИИван ИИВанович
В процессе расследования Чистов всё больше погружается в размышления о том, что вообще можно назвать душой, и встречает единственного свидетеля преступления – робота Ивана Ивановича (ИИ), которого для получения показаний пытаются очеловечить.
– Иван Иванович был важен в вопросе души, – продолжает Евгений Водолазкин. – В него закачивали энциклопедию за энциклопедией, но это не делало его человеком. И тогда создателям пришло в голову, что закачивать в него нужно не великие события, а “несобытия”, поскольку именно они формируют человеческую память. Это стук капель дождя по крыше, плач соседского ребёнка, шум сосен. Они могут быть гораздо важнее, чем поход Александра Македонского на Индию. Это формирует корпус чувствований и реакций. Но и в таком случае ничего не вышло, потому что у искусственного интеллекта нет этого странного явления – души.
В качестве примера метафизического противостояния Водолазкин приводит диалог из своей книги, где один собеседник просит другого показать, где в теле человека находится душа, раз она есть. В ответ ему приводят цепочку: смех, слёзы, зависть, любовь. Их тоже нет в теле, но они существуют.
Чистов Пуаро
Повествование в романе ведётся от лица лейтенанта Ведерникова – человека с литературными амбициями, которому скучно писать дежурные протоколы, поэтому он занимается их “украшательством”. По словам Евгения Водолазкина, этот образ – одновременно и отсылка к Агате Кристи (в частности, к Эркюлю Пуаро с его верным соратником Гастингсом), и отчасти попытка сбалансировать сложный метафизический текст долей иронии и юмора.
– Смех – это древнерусская черта, – отмечает автор. – Возьмите книгу Лихачёва и Панченко “Смех в Древней Руси”. Там они говорят, что даже если смех был направлен вовне, всё равно это был смех над собой. Я тоже иронизирую в этом смысле.
Ещё одна важная тема в романе “Последнее дело майора Чистова” – тема смерти, с которой сталкиваются герои.
– Когда она, смерть, приходит, к примеру, из-за болезни, хочется ей что-то кинуть, чтобы она не очень важничала, – говорит писатель. – Я был свидетелем удивительной истории. В Париже на кладбище Пер-Лашез неожиданно услышал джазовую музыку. Пошёл на звуки и увидел странную сцену: вынесли покойника в помещение для кремации, а все гости стояли полукругом и танцевали под джазовый ансамбль. В центре находилась женщина в красном пальто и с красным клоунским носом. Мне объяснили, что так они выражали презрение к смерти. Женщина в красном – вдова джазового музыканта. Она плакала и танцевала. Это символ того, чем занимается литература. Смерть неизбежна. Рано или поздно она придёт. Но мы способны сказать ей: мы знаем о твоём существовании.
Святослав Тарасенко, "Metro"
Фото:
Иван Иванович на Дворцовой
Роман “Последнее дело майора Чистова” поступил в продажу 21 мая 2026 года одновременно в трёх форматах. В электронной и аудиоверсиях он доступен в “Яндекс Книгах” и на “Литресе”. Аудиокнигу озвучил актёр Алексей Багдасаров.
Кроме того, произведение Водолазкина вышло в город. На Санкт-Петербургском международном книжном салоне стартовал интерактивный детективный перформанс “Игра в имитацию”. Гостям предлагают провести короткий допрос Ивана Ивановича и затем решить, с кем они говорили: с человеком или алгоритмом, с “душой” или её имитацией.
