Нобелевский лауреат недели
Мо Янь
Чесночные баллады (18+)
2026. ЭКСМО
Аннотация: Райское местечко – наш славный уезд Тяньтан, где выращивают вкуснейшие побеги чеснока. Вот только не заладилось что-то: отказываются местные кооперативы покупать у крестьян-чесночников богатый урожай, упали цены, рухнули мечты о лучшем будущем, разгромили недовольные земляки уездную управу... Что случилось после – и что было до – столь явного беспредела вроде бы на пустом месте? И самое важное: кто именно поплатится в полном соответствии с законом за чесночный бунт?
"Metro"
Фото:
Наше мнение: Социальная составляющая в творчестве Нобелевского лауреата Мо Яня всегда была доминирующей, хотя и идеально замаскированной магическим реализмом, сатирой, нередкой авантюрностью происходящего и народной мифологией. Но никогда после – столь острой, политически смелой, на злобу дня (и да, впоследствии автору много раз доставалось от диссидентов и им сочувствующих за якобы соглашательство и поддержку властей).
Роман “Чесночные баллады” начинающий китайский автор (за его плечами был только “Красный гаолян”, 1987) выдал буквально за месяц в 1988 году, как своеобразный памфлет – высказывание по горячим следам инцидента в провинции Гуандун, когда из-за типичных перекосов плановой экономики и плохого управления местные крестьяне оказались один на один с гигантским урожаем чеснока, который просто некуда было деть – и народ взбунтовался. Через год случились протесты на площади Тяньаньмэнь, а книга была запрещена, чтобы избежать коннотаций (“простили” её уже в 90-х).
“Чесночные баллады” – это яркий, драматичный, экспрессивный и искренний Мо Янь, чей авторский стиль ещё на 100% не сформировался, но уже в значительной степени прослеживается. Текст кроме социальной составляющей и симпатии к простым людям объединяют глубокие, реалистичные, противоречивые характеры из народа, образный, живой язык и интересная структура: каждая глава начинается строфой из баллады слепого поэта, который ведёт летопись народных бедствий. Таким образом, сам автор может опосредованно высказаться по теме, не вмешиваясь в повествование.
С другой стороны, роман отличается предельной, временами явно отпугивающей натуралистичностью (крови, грязи, насилия здесь в избытке, как и шокирующей жестокости властей), фатализмом (Мо Янь не оставляет людям шанса в борьбе с системой) и запутанностью структуры. Три истории развиваются параллельно и очень часто сбивают читателя с толку, перетекая одна в другую без чётких акцентов. Что касается политической ангажированности, то здесь стакан может быть как наполовину пуст, так и наполовину полон, ибо в художественной форме легко увидеть смелость автора и одновременно нежелание высказываться напрямую.
В итоге “Чесночные баллады” – это пока что несколько сырой, но уже характерный Мо Янь, который через пять лет напишет галлюциногенную классику “Страна вина”, а позже народную эпопею “Большая грудь, широкий зад” и потрясающую фантасмагорию “Устал рождаться и умирать”. А вместе – гармонично соединит в своём творчестве острую сатиру, китайский жанр поиска корней, широкую историческую панораму жизни страны и мифологические сюжеты.
Фэнтези недели
Керстин Холл
Глашатай теней (18+)
2026. Азбука
Аннотация: Чтобы выжить и не умереть с голоду, Карис Эска заключила контракт с Сабастером, жутким трехликим крылатым монстром, не ведающим ни милосердия, ни пощады. Взамен она получила дар общения с тенями умерших, сделалась глашатаем смерти, и это приносило ей стабильный доход и даже дало возможность обосноваться в столице. Но однажды жизнь ее переворачивается с ног на голову. Выполняя работу для местных контрабандистов, она случайно сталкивается в пещере с умирающим незнакомцем и, чтобы помочь ему, непреднамеренно связывает юношу со своей тенью. Карис не догадывается, что тем самым подвергает и себя, и его страшной опасности, ведь юноша, сам не осознавая этого, хранит в себе тайну...
"Metro"
Фото:
Наше мнение: Посреди стандартных средневековых миров с почти условными отклонениями в какую-либо сторону у Керстин Холл получилось создать странный, фантасмагорический коктейль в жанре гримдарк, который при этом не кажется приходом, галлюцинацией. Несмотря на сочетание, казалось бы, несочетаемого (местами это словно лёгкий книксен Чайна Мьевилю), “Глашатай теней” выглядит очень целостно, гармонично – так, что в этот мир получается верить. Более того, автору в полной мере удалось “приручить” необузданную фантазию, которая могла совсем уж разбушеваться.
Текст получается фэнтезийным роуд-муви с набором ярких персонажей, почти лавкрафтовскими монстрами и неожиданными находками (вроде транспортной системы города), в котором южноафриканская писательница не просто проводит читателя по бесконечной галерее встреч и расставаний, но и работает с универсальными темами: от психологических травм и выживания до отношения к своему дару, всемогуществу. Отдельный успешный успех – тандем главных героев, которые вынуждены волею судеб проходить весь путь совместно. И здесь автору удаётся показать в развитии не только каждого из них, но и общую связь. В целом сложные, насыщенные своими драмами персонажи у Керстин Холл выходят на редкость удачно.
Среди минусов – спорная концовка, в которой не сходятся сюжетные пути из текста, фрагментарный язык и полное нежелание автора последовательно объяснять, что происходит в необычном мире и откуда всё взялось. Хотя в большинстве моментов схематичные описания и между делом брошенные фразы выглядят эффектно, добавляют шарма, заставляют самому додумывать, а не просто прожевать и проглотить. Но, как бы сказали геймеры, лор новой вселенной нужно изложить более логично и связанно.
По итогу “Глашатай теней” за счёт мира, динамики, персонажей и мрака завлекает и явно просит добавки, которая, наверняка, последует. В романе есть всё, что может понравиться поклоннику мрачного фэнтези, и автору удалось соблюсти баланс между фантасмагоричностью, глубоким погружением и динамикой.
Детектив недели
Ясухико Нисидзава
Человек, который умирал семь раз (16+)
2026. ЭКСМО
Аннотация: Меня зовут Хисатаро Оба, и я особенный. Мне 16 лет, но сознание у меня 30-летнего, а может, и старше. Все потому, что порой меня затягивает то, что я называю дырой во времени, – и тогда я проживаю один и тот же день ровно 9 раз. Дыра не зависит от моей воли и всегда возникает неожиданно. Так произошло и в эти новогодние праздники, когда моя особенность стала причиной ужасного события… Первого января мы, как обычно, собрались в усадьбе деда. Обстановка, конечно, была напряженной. Две его дочери (одна из них – моя мать) давно враждуют: каждая мечтает унаследовать успешную дедовскую компанию. На следующий день дед внезапно пригласил меня выпить с ним. Незаметно я малость перебрал. А после полуночи снова оказался во втором января… На сей раз я твердо решил отказаться от выпивки, и деду пришлось пить в одиночестве. Закончилось это катастрофой: кто-то его убил… Теперь у меня осталось 7 дней. 7 попыток. 7 вторых января на то, чтобы вычислить убийцу и спасти деда от смерти.
"Metro"
Фото:
Наше мнение: Сегодня стандартная циклическая структура в стиле “Дня сурка” кажется типичной для аниме, игр и сериалов, но в рамках романа “Человек, который умирал семь раз” (1995) сделана одна из ранних попыток задействовать её в классическом расследования а-ля хонкаку-детектив (загадка в закрытой комнате). Это освежает жанр, добавляет ему глубины за счёт обрастания сюжета новыми деталями и приводит к ещё одной находке: чтобы понять, кто убийца, нужно несколько раз позволить ему совершить злодеяние.
У Ясухико Нисидзавы выходит очень живой пазл, в котором все несоответствия и подозрения в конечном счёте складываются в удачную развязку, а простые ловушки по сюжету расставлены в нужных местах. Всё это дополняется лёгким характером повествования, семейными дрязгами, пёстрым набором персонажей и неплохим ситуативным юмором.
При этом наличие фантастической составляющей, разумеется, приводит к массе допущений и отдельным дырам в сюжете, но зудеть в голове они будут, только если сильно придираться. Ведь затравка с провалами во времени уже наводит на несерьёзный лад и даёт возможность строить догадки без въедливости.
Бизнес-книга недели
Стивен Витт
Мыслящие машины Дженсена Хуанга (12+)
2026. Альпина Паблишер
Аннотация: Перед вами поразительная история о том, как создатель оборудования для видеоигр Дженсен Хуанг покорил рынок аппаратного обеспечения для ИИ и в процессе заново изобрел компьютер. Его компания Nvidia стала самой дорогой корпорацией на Земле, она стоит в одном ряду с Apple и Microsoft, вместе они создают новый цифровой мир, в котором нам предстоит жить. Вы узнаете о том, как небольшая группа инженеров-новаторов совершила переворот в компьютерной архитектуре и открыла для нас потрясающее и одновременно пугающее будущее ИИ, которое Хуанг назвал следующей промышленной революцией. Созданный им новый вид микрочипов открывает дорогу гиперреалистичным аватарам, автономным роботам, беспилотным автомобилям, а также новым фильмам, произведениям искусства и книгам, генерируемым по команде.
"Metro"
Фото:
Наше мнение: История Nvidia, самой дорогой компании мира, обошедшей Apple, Google, Microsoft и Amazon на фоне стремительного развития искусственного интеллекта, поразительна сама по себе. И это не стандартная история успеха: от условного гаража до биржи, а хронология визионерства, ошибок, сомнений, битвы характеров и жизни человека, который перетерпел, упорно гнул свою линию и в конце концов добился.
Дженсен Хуанг, тайваньский мигрант, закончивший школу-интернат, подвергавшийся буллингу, но однажды увлекшийся микроэлектроникой, не взлетел в одночасье в 90-х, когда взялся за производство видеокарт. Даже в 2010-х у инвесторов были огромные сомнения в светлом будущем американской компании, а пятнадцать лет она не приносила им особых барышей. И только ставка на ИИ в полной мере сыграла. А ставка эта не имела ничего общего с казино, превратившись в долгий путь проб и ошибок.
Стивен Витт рассказывает не столько о жизни и “приключениях” самого Дженсена Хуанга, сколько о его личности в контексте времени и развития технологий. Он очень доходчиво объясняет, как формировался современный мир чипов и нейросетей с параллельными вычислениями и языковыми моделями, открывает для массового читателя окно в ИИ, сталкивает лбами оптимистов и пессимистов в этой области (к примеру, Хуанга и Илона Маска), а также рисует портреты инноваторов и учёных, проведя с ними личные интервью.
Сам образ главы Nvidia получается неоднозначным, противоречивым, не героическим, достаточно живым, хотя очевидно, что за “доступ к телу” Витт всё-таки пытается в отдельных ситуациях нивелировать негатив, связанный с решениями Хуанга. Финал – как вишенка на торте: портрет человека, пытающегося полностью отмахнуться от потенциальных угроз развития искусственного интеллекта. На ум приходит учёный из “Терминатора”, породивший машины, которые уничтожили мир.
В числе минусов книги – неизбежное устаревание фактуры (всё быстро меняется – и уже изменилось с 2024 года, так что это влияет на контекст) и пожелание каких-то более осязаемых выводов, связанных с развитием ИИ. Но, вероятно, такая недосказанность вызвана тем, что даже отцы технического прогресса сегодня не совсем представляют себе, куда мы идём и чем это закончится. В любом случае динамичная и насыщенная биография.
Гастрономия недели
Лука Чезаре
История пиццы (18+)
2026. Новое литературное обозрение
Аннотация: Эта книга – история королей и королев, путешественников и писателей, актеров и оперных певцов. Но прежде всего – пиццайоло и печей, поваров и теста, узких улочек, одинаково роднящих кварталы Неаполя и нью-йоркскую Маленькую Италию. Почему простая фокачча, покрытая томатным соусом и моцареллой, стала самой любимой едой у многих людей по всему миру? Как ей удалось покорить глобальный рынок и положить начало огромной индустрии? И какое влияние на это оказала массовая эмиграция итальянцев в Америку? Обращаясь к травелогам и историческим документам, Лука Чезари исследует социальный контекст появления пиццы, деконструирует легенды, окружающие неаполитанское блюдо, и прослеживает его путешествие через океан к международному признанию. Лука Чезари – журналист, историк гастрономии.
"Metro"
Фото:
Наше мнение: В 1830–1831 годах Сэмюэл Морзе проехался по Италии и оставил яркие впечатления о неаполитанской жизни и привычках местного населения. Не обошёл он стороной и пиццу, которую описал как “какой-то тошнотворный пирог, покрытый ломтиками помидоров и посыпанный мелкой рыбой, чёрным перцем и бог весть чем ещё”. Ну ладно, не зашёл будущему великому изобретателю местный специалитет: и сегодня вкусы очень разные, а тогда – тем паче (с поправкой на консервативные нравы). Но и в целом история самого популярного в мире блюда (согласно социологическим исследованиям) всерьёз похожа на детектив. Как и всё культовое, пицца обросла мифами – да так, что из-под них совершенно не видно первоисточника.
Историк гастрономии Лука Чезаре провёл настоящее расследование, пытаясь распутать клубок, но допущений в нём не меньше, чем фактов. Так получилось, что развитие кулинарии, тем более эволюция пиццы как еды бедняков из одного-единственного города, целые столетия никого не интересовала. Блюдо в нашем современном понимании стало звездой именно в США и вернулось обратно в этом статусе, уже после завоевав Италию, где до Второй мировой войны распространено было крайне ограниченно – кроме самого Неаполя, разумеется (многочисленные свидетельства итальянцев из прессы и книг – тому подтверждение). Для этого даже придумали термин – “эффект пиццы”, когда одна культура перемалывает элементы другой и возвращает их в видоизменённом варианте. Ровно то же самое произошло с гамбургером и хот-догом, чьи предтечи были привезены за океан немцами, а стали воплощением и символом американского образа жизни, культурным кодом.
Вот и живите теперь с этим: ещё в XIX веке лепёшка с добавками была пищей неаполитанской бедноты, а сдабривали тесто салом, мелкой рыбой или одним лишь сыром. А вот помидоры, которые сегодня являются её непременным атрибутом, как стандарт появились гораздо позже. И, понятное дело, никаких “пепперони” в то время не существовало (итал. peperoni – это вообще перец, не колбаса).
Чезаре сопровождает нас сквозь 500 лет истории кулинарии, рассказывая, как менялось значение слова “пицца”, штудирует массу литературы, газетных заметок и мемуаров, представляет целую серию рецептов разных лет, проводит по узким улочкам Неаполя (очень атмосферно!), а также развеивает кучу мифов. В частности, про “Маргариту” и её название (этот и другие популярные варианты блюда – сюжеты из XX века без преемственности длиной в столетия). Ну и, разумеется, про американское наследие – точнее итало-американское, здесь рассказано сполна.
Разве что плотность изложения в книге значительная (можно было не так частить с фактами) и некоторые датировки по беглому поиску в сети (к примеру, по истории многострадальной “гавайской” версии) вызывают сомнения, но благодаря живому и увлекательному авторскому стилю “История пиццы” выглядит как настоящий гастрономический детектив, обращая одно блюдо в зеркало социальной истории.
