Более 25 лет Фабиани сотрудничал с Vogue Italia, работал с ведущими дизайнерами, моделями, актёрами, художниками и фотографировал людей, которые определяли визуальный облик второй половины XX века. Среди его героев – Линда Евангелиста, Милла Йовович, Джорджо Армани, Роберто Кавалли, Кристиан Лакруа, Дональд Сазерленд и многие другие.

На выставке "Память о прекрасном прошлом" (18+) покажут портретные и коммерческие фотографии мастера, которые передают дух эпохи "большой моды" и продолжают влиять на современную массовую культуру. Бардо Фабиани ответил на вопросы Metro. 

Название выставки – "Память о прекрасном прошлом". Что для вас означает это прекрасное прошлое? Мода, люди, с которыми вы работали, атмосфера той эпохи или, может быть, ощущение свободы, которое тогда существовало в профессии?

Это прекрасное прошлое моей жизни. Мне очень повезло: за долгие годы я встретил много замечательных людей, побывал в красивейших местах. Выставка – собрание воспоминаний о прожитом. Когда-то жизнь была гораздо свободнее. Ты просто делал то, что хотел, и мог добиться всего. Это и есть моя жизнь.

Вы начали заниматься фотографией в 1970-е, и одним из первых важных опытов стала работа с Дэвидом Бейли – культовым фотографом, чьи снимки запечатлели эпоху "свингующего Лондона" 60-х. Чему он вас научил? 

Высокомерию, но не в плохом смысле – не злобному, а позитивному. Через шесть месяцев совместной работы я подумал: "Я лучше него". Вот это и есть высокомерие. Тогда я ушёл от Бейли, чтобы начать собственную работу, хотя ещё не был готов. Бейли дал мне главное – уверенность в том, что нужно просто брать и делать, ничего невозможного нет. Такой подход был ещё и приметой времени. Конечно, Бейли научил меня и другим вещам – в частности, пониманию красоты, эстетики. Какие-то собственные представления у меня были, но он многое мне показал. Правда, я пробыл с ним недостаточно долго, чтобы понять всё – да и вообще хоть что-нибудь – до конца, в том числе даже то, как правильно представлять свои работы. А это очень важно. И ещё он научил меня доброте. Бейли – очень, очень добрый человек. Он делает вид, что ужасный, старается всех напугать, но на самом деле он совсем не такой. Как собака, которая громко лает, а сама совершенно безобидная. Также он научил меня уважению к людям, с которыми ты работаешь. Все на съёмочной площадке должны делать свою работу. И если ты не выполняешь её как следует, а тебя увольняют, это нормально. Потому что это тоже форма уважения к другим. 

 

Бардо Фабиани, Предоставлено организаторами

Фото:

Вы фотографировали огромное количество совершенно разных людей – от Линды Евангелисты и Миллы Йовович до Джорджо Армани и Дональда Сазерленда. Когда вы снимаете знаменитость, что для вас важнее: её публичный образ или возможность хотя бы на несколько минут увидеть человека, которого обычно не видит публика?

Когда ты находишься внутри этого мира, буквально живёшь вместе с этими людьми, то есть они тебе не чужие. Это не та ситуация, когда обычному человеку дают десять минут с Джорджо Армани, две минуты с Федерико Феллини или одну минуту с Линдой Евангелистой. Эти люди – часть моего мира. И самое прекрасное – получить возможность изучить человека, создать образ, когда между вами возникает контакт, связь. 

Биография (источник: "Эрарта")
Бардо Фабиани Колонна ди Чезаро родился в 1953 году в одной из самых влиятельных семей итальянской высокой моды. Он сын дизайнеров Симонетты Колонна ди Чезаро, известной как Симонетта, и Альберто Фабиани. Бардо с детства рос в среде, где естественно пересекались искусство, мода, интеллектуальные и светские традиции Европы, а свой первый фотоаппарат он получил в семь лет.
В 1971 году после окончания престижного Института Ле Розе в Швейцарии Бардо переехал в Лондон, где в 1972-м стал ассистентом известного фотографа Дэвида Бейли в британском Vogue. Именно там он пришёл к главному принципу своей работы: в фотографии важнее не техника, а ви́дение и чувство момента того, кто держит камеру.
Его первыми профессиональными заданиями были снимки для модного раздела Daily Telegraph и репортажи для Sunday Times Magazine, он ездил в Тунис, Рим и другие мировые культурные центры. Фабиани также работал на съёмочных площадках фильмов Федерико Феллини "Казанова" и Франко Дзеффирелли "Иисус из Назарета", где непосредственно соприкоснулся с миром международного кинематографа.
В 1975 году Фабиани переехал в Милан, где начал работать в Vogue Italia. Позже он вернулся в Лондон, открыл студию на Глиб Плейс и сотрудничал с некоторыми важными британскими изданиями, включая журнал Ritz, а также занимался рекламными кампаниями для британских брендов и универмагов, включая Selfridges, Debenhams, Marks & Spencer и Burberry.

 

Бардо Фабиани, Предоставлено организаторами

Фото:

Вы говорили, что для фотографа техника менее важна, чем взгляд и чувство момента. Сегодня камера фактически доступна каждому, а цифровые технологии и искусственный интеллект позволяют мгновенно менять изображение. Что, по-вашему, технология никогда не сможет заменить?

Интеллект, чувство. Если ты вкладываешь эмоцию в фотографию, она становится уникальной. И ты становишься уникальным вместе с ней. Я много раз проводил интересный эксперимент: брал одну съёмочную площадку, одну и ту же модель, пять фотографов, одинаковые камеры, одинаковое расстояние, один свет – вообще всё одинаковое. Но в итоге не получалось ни одной похожей фотографии. Ни одной! Все снимки были совершенно разными, потому что у каждого своё внутреннее движение, ощущение. И я надеюсь, что искусственный интеллект никогда не сможет этого изменить. 

В вашей биографии есть необычная русская линия. Ваша бабушка родилась в Москве и была связана с кругом Кандинского, а вы сами работали с Вячеславом Зайцевым в позднесоветское время. Насколько эти семейные и профессиональные связи повлияли на ваше восприятие России и её культуры?

Россия всегда была частью моей жизни. Начнём с того, что моя мама обожала вашу страну. Даже проводила модные показы своей одежды в 1956 году в Советском Союзе. Она давала мне читать книги русских писателей и даже сменила религию – стала православной. Обожаю русскую литературу и музыку. Я помню, как впервые приехал в Россию, в Москву, кажется, в 1989 году. Было немного не по себе. Американская и европейская культуры продвигали негативный образ страны: русские – плохие, опасные, их надо бояться. А потом я посетил Россию и в первую же минуту почувствовал себя как дома. Мне было так хорошо. Я никогда не встречал людей с таким большим сердцем. Ну, может быть, только сицилийцев. Я всегда относился к России с восхищением. Одно время даже хотел переехать в Москву. Это было невозможно, но если бы получилось, я бы с удовольствием остался там, вместо того чтобы возвращаться в Лондон или Париж. Россия – это что-то магическое. 

 

Бардо Фабиани, Предоставлено организаторами

Фото:

Вы работали в то время, когда фотография для глянцевого журнала могла сама по себе стать произведением искусства. Сегодня границы между fashion-фотографией, рекламой и изобразительным искусством стали гораздо менее заметными. 

Думаю, как и во всех сферах, не сам художник, фотограф или кто-то ещё решает, является ли его произведение искусством. Это решают критики. И часто случается так, что оценки забываются, а искусство остаётся. Пикассо – это навсегда, а о многих современных художниках спустя годы и не вспомнят. В каком-то смысле это игра, которую ведёт публика. Сегодня очень много сиюминутного искусства, оно переоценено. И жаль, что люди даже не интересуются контекстом. Почему Пикассо пришёл к кубизму? Почему импрессионисты стали импрессионистами? Как всё это возникло? Почему одно произошло вслед за другим? Раньше, чтобы понять искусство, нужно было его изучать. Ты мог сказать: "Вот здесь Пикассо был на этом этапе, потом перешёл сюда, потом туда". Сегодня такого "почему" почти нет. Современное искусство стало мгновенным. И ещё оно часто оказывается совершенно одноразовым – его можно использовать и выбросить. Для меня искусство – это то, что радует ваше чувство прекрасного, даёт спокойствие, умиротворение или вызывает эмоции. 

Плюс сегодня новые технологии активно вмешиваются в фотографию – от обработки до ИИ. 

Я не верю в искусство, созданное ИИ. Не верю и в изображения, которые слишком сильно обработаны. Мне кажется, фотография должна быть непосредственным актом созидания одного человека – фотографа. Когда изображением слишком сильно манипулируют, оно становится ненастоящим. Искусство начинается с эмоции.