Здание, имеющее статус памятника регионального значения, обрело славу благодаря поэту-символисту: с 1905 года он снимал здесь квартиру под куполом на шестом этаже, которая получила название "Башня". Именно оно прочно вошло в обиход деятелей Серебряного века.
Во время работ специалисты вернут фасадам здания исторический цвет, отреставрируют парадные дубовые двери, восстановят угловое крыльцо и купол в стиле барокко, венчающий угловую часть строения. Помимо этого приведут в порядок и лепнину на лицевых фасадах дома. Ей займутся мастера КГИОП. Они вернут к жизни в том числе и повреждённые барельефы драконов, держащих в лапах картуши с лавровыми ветвями.
О том, чем была уникальна "Башня" и какую роль она сыграла в истории русской культуры, Metro рассказала Анна Горегина, методист по научно‑просветительской деятельности Музея‑квартиры Александра Блока.
– Знаменитая "Башня" Вячеслава Иванова не просто квартира в доходном доме на углу Таврической и Тверской улиц, а настоящий культурный феномен эпохи Серебряного века, – говорит Анна Горегина. – Место для себя и своей супруги Лидии Дмитриевны Зиновьевой‑Аннибал Вячеслав Иванов считал свыше предназначенным. Это было высокое, парящее над городом пространство, наделённое особым, почти мистическим характером. История о том, как они нашли эту квартиру, сама по себе звучит как легенда. Вернувшись из Рима в Петербург в 1905 году, супруги сначала сняли жильё на улице Офицерской (ныне Декабристов). И вот Лидии Дмитриевне приснился сон: она в круглой комнате в какой-то башне, вокруг всё горит, а они с Вячеславом кидают вниз свитки, которые народ жадно ловит. На следующий день, гуляя по городу, они увидели объявление о сдаче последней квартиры в новом доме на Таврической, 25 (дореволюционный адрес дома. – Прим. ред.). Когда вошли внутрь, Лидия Дмитриевна буквально обомлела: перед ней было пространство из её сна – круглое, с усечёнными комнатами, на последнем, шестом, этаже. В этом совпадении они увидели знак.
Эстетика беспорядка
Квартира на "Башне" была такой же необычной, как и её хозяева. Люди, бывавшие там, вспоминали об экстравагантной обстановке.
– В одном углу – старинная мебель, антикварные вещи, роскошное убранство, предметы, привезённые из Италии; в другом просто валялись подушки и покрывала на полу, – продолжает эксперт. – Быт здесь обустраивали не ради уюта в привычном смысле, а как часть большого культурного высказывания. Лидия Дмитриевна, настоящая хозяйка "Башни", умела создавать особую атмосферу. Даже скромное угощение – чай, фрукты, сладости – обретало здесь причудливое эстетическое наполнение. Сама она часто принимала гостей в ярких хитонах в греческом стиле, преимущественно в оранжево‑пурпурной гамме, и отличалась горделивой осанкой, царственностью, в её облике было даже что-то львиное.
Именно здесь, на "Башне", проводились знаменитые "Ивановские среды" (а по сути, уже четверги: ведь гости собирались к полуночи, а расходились на рассвете). Сначала круг был сравнительно узким: Брюсов, Волошин, Бердяев, Алексей Толстой, одним из первых приехал Андрей Белый, который затем пригласил Блока. Но со временем собрания становились всё масштабнее: собиралось по 40 человек, а порой и до 70–80. Кто‑то приезжал на один вечер, кто‑то жил на "Башне" подолгу, как, например, Андрей Белый и Михаил Кузмин.
Интеллектуальный котёл Серебряного века
По словам эксперта, это был не просто салон, а настоящий интеллектуальный котёл, где выковывались новые поэтические голоса, рождались идеи и направления. Недаром говорили: если не все знаменитости вышли из "Башни", то все через неё прошли. Именно в такой обстановке особенно остро ощущалась ценность премьеры: впервые прозвучать на "Башне" значило предъявить своё слово самому взыскательному кругу, это был своего рода экзамен перед теми, кто сам задавал тон эпохе. И когда Блок там впервые прочитал "Незнакомку", это стало настоящим событием, которое навсегда запомнилось и вошло в историю мировой поэзии.
– По словам Чуковского, они "упивались стихами больше, чем вином", – рассказывает Анна Владимировна. – Как он писал в своих воспоминаниях, на рассвете белой ночью собравшиеся вышли на крышу "Башни". Блок, прислонившись к раме, снова и снова по просьбам гостей читал своё стихотворение. А когда он закончил, из Таврического сада, лежавшего у подножия "Башни", до них донеслось многоголосое соловьиное пение. По словам Чуковского, эти мгновения словно запечатлели саму душу "Башни".
Именно здесь Блок впервые публично прочитал стихотворение "Незнакомка"
репродукция ТАСС
Фото:
На углу Таврической и Тверской улиц не только читали стихи, но и вели философские дискуссии, где рождались новые концепции.
– Именно там Георгий Чулков предложил понятие "мистический анархизм", – отмечает эксперт. – Споры и дискуссии могли затягиваться, и, если хозяйке становилось скучно, в докладчиков летели апельсины или яблоки – знак, что пора переходить к чтению стихов. Затем следовал суд над прочитанным: высказываться просили и хозяев, и гостей. Так, Блоку однажды предложили высказаться о стихах Анны Ахматовой. Он долго не хотел ничего говорить, а потом смущённо заметил: "Она пишет, как будто перед мужчиной, а писать надо, как будто ты перед Богом". Эта фраза стала крылатой. К слову, поэтический дебют Ахматовой состоялся именно на "Башне". При этом Вячеслав Иванов использовал свой особый приём: сначала он выслушивал нового поэта наедине, щедро хвалил, а затем выводил к гостям, просил снова прочитать произведение и подвергал жёсткой критике. Кстати, Анна Андреевна тоже прошла через это испытание, о чём позже вспоминала в своих записках.
В "Башне" 14 июня 1910 года состоялся стихотворный дебют Анны Ахматовой.
Алёна Бобрович, "Metro"
Фото:
Философия, театр и пропавшая шапка
Жизнь на "Башне" была бурной, а потому не обходилось и без курьёзов.
– Респектабельные жильцы дома нередко страдали от шума и экстравагантных гостей, – улыбается Анна Владимировна. – Однажды на собрание, где обсуждали мистический анархизм, нагрянула жандармерия. Инцидент получил огласку, потому что у Дмитрия Мережковского в тот вечер пропала котиковая шапка. Он даже написал возмущённую статью в газету. Позже шапку нашли за сундуком, она просто туда упала. Но дело уже получило резонанс. В тот же вечер в полицейский участок попала Елена Оттобальдовна Волошина, мама Максимилиана Волошина: её сочли главным мистическим анархистом из‑за внешнего вида, так как почтенная пожилая дама в шароварах и с короткой стрижкой выглядела в глазах полиции весьма подозрительно. Она провела несколько часов в участке и была сильно напугана.
Особую роль играли и регулярные заседания Общества ревнителей художественного слова – Академии стиха.
– Вячеслав Иванов читал молодым поэтам курс древнегреческого стихосложения, – поясняет спикер. – Среди слушателей были и те, кого мы сегодня считаем мэтрами: Николай Гумилёв, Пётр Потёмкин, Алексей Толстой. Для них это была уникальная школа. А в 1910 году на "Башне" Всеволод Мейерхольд поставил пьесу Кальдерона "Поклонение Кресту". Многие театральные идеи, впервые опробованные здесь, позже легли в основу эстетики Театра Мейерхольда.
От символа эпохи к мечте о музее
По словам эксперта, "Башня" стала точкой отсчёта для новых литературных течений.
– Вячеслав Иванов – ярчайший представитель символизма, авторитет для многих, в том числе для Блока, – подчёркивает Анна Горегина. – Но именно в атмосфере "Башни" вызревали идеи, которые легли в основу акмеизма и даже футуризма. Само название "акмеизм" придумал не Иванов, но именно здесь пришло понимание, что на смену мистическому содержанию приходит иное – внимание к вещи, к действию, к земному чувству. Знаменитые строки Ахматовой "Я на правую руку надела перчатку с левой руки" прозвучали как откровение: в них был новый психологизм, новое ощущение реальности. Иванов это почувствовал и признал в них новое слово. Здесь же формировался и необычный язык Велимира Хлебникова, который позже назовёт себя председателем земного шара...
После отъезда Вячеслава Иванова из Петербурга в 1912 году "Башня" утратила свой особый статус – в квартире, где кипела творческая жизнь Серебряного века, поселились другие люди. В послереволюционные годы судьба доходного дома складывалась в русле общих тенденций эпохи: многие квартиры переоборудовали под коммунальные, однако "башенная" часть здания, занимавшая верхние этажи, избежала массовой коммунализации – её история развивалась по иному сценарию. Нижние этажи и иные части дома активно приспосабливали под общественные нужды: так, уже в 1918 году по распоряжению Анатолия Луначарского в первых этажах открылась художественная школа, а накануне Великой Отечественной войны здесь размещалось художественное училище. Сегодня квартира №24, расположенная на шестом мансардном этаже под куполом, находится в частной собственности, замыкая собой многоплановую историю здания, в разные эпохи служившего и пространством поэтических откровений, и площадкой художественного образования, и обычным городским жильём.
– Сегодня "Башня" остаётся символом эпохи, когда литература, философия и театр сливались в едином порыве. Это было место, где рождалось будущее русской культуры и где каждый вечер становился маленьким чудом. Очень бы хотелось, чтобы после реставрации в этом знаковом месте появился музей эпохи Серебряного века. Это было бы прекрасно! – говорит Анна Горегина.
