5 июня в Ледовом дворце состоится концерт (12+), приуроченный к 50-летию Алексея Горшенёва – лидера групп "Кукрыниксы" и "Горшенёв". Музыкант пришёл в гости в редакцию Metro.
Как вы выбирали песни для этого юбилейного концерта?
На самом деле, было не сложно. Выбирал те композиции, которые люди чаще всего вспоминают, заказывают или просто хорошо знают, чтобы особо не шокировать публику. Новинки там не нужны. Этот концерт для того, чтобы люди, услышав песни из разных периодов, вспомнили самих себя. У кого-то это вызовет воспоминания о первом знакомстве с девушкой или парнем, у кого-то: "О, а я этот клип видел!" То есть это не демонстрация новых вещей или каких-то экспериментов. Мы, попросту говоря, приглашаем друзей, чтобы всем вместе вспомнить музыку, самих себя, меня в чём-то, наших артистов и так далее.
Прозвучат и песни из второй части вашей музыкальной трагедии на стихи Гёте "Фауст". Расскажите об этом проекте.
У меня есть три значимых фигуры, три автора: Есенин, Гёте и Данте. Есенин – друг, Гёте – дядюшка, а Данте – мой проводник. У них у всех разные задачи. Гёте – он сложнее, поэтому и "дядюшка". Не в плане сложности труда, а как-то вот всё вокруг да около ходит, у него много "воды". Чтобы понимать это, нужно всё как-то расчищать: там одно не закончено, тут не понимаешь, почему и откуда взялось... Но у него хорошая идея, забавное мышление, он прекрасен в этом отношении. Это был замечательный, творческий человек. Его мысли, философский подход будут актуальны и через сто лет. "Фауст" стал интересен именно из-за образа Мефистофеля. Я бы, наверное, не стал его читать и так погружаться, если бы не этот образ, в чём-то даже гениальный. К самому Фаусту есть вопросы, к окружающему миру тоже, а вот по поводу Мефистофеля – это круто, он затронул многие вещи: изворотливость, насмешливость... В принципе, он донёс в Мефистофеле практически всё, добавить нечего.
В "Фаусте" вы сами исполняете роль Мефистофеля. Почему такой выбор?
Я за него схватился, понял, что это прекрасная фактура, с которой можно поработать с точки зрения саморазвития. Я после работы с "Фаустом" стал иначе петь на сцене. Работая с этим произведением, я развивался с точки зрения артистичности – там ведь есть диалоговые вещи и в первом акте, и во втором ещё больше. В композиции "Обман чертей" в конце вообще идёт интересная речь Мефистофеля. Я это называю "королевский номер". У каждого персонажа есть свой: у Елены – композиция "Елена", у Фауста – "Дума" во втором акте, а у Мефистофеля – "Обман чертей", где он заявляет, что его ангелочки обманули. Там вся его суть выходит наружу. Вот это, я считаю, у Гёте получилось на сто процентов, это круто. А если это круто, как за это не взяться?
Но ведь это очень сложно.
Да. Ну и что? Когда сложно – это прекрасно, когда ты понимаешь, что открыл в себе что-то новое: новые страсти, артистические, музыкальные нюансы – это же круто!
А для чего тогда творчество?
Нужно показывать это людям, это же интересно. Может, в вас тоже что-то пробудится. Ведь все мои столпы, начиная от Роберта Шекли и заканчивая Данте, влияли на моё развитие. Им огромнейшее спасибо, поклон. Это сансара (увидеть, передать дальше, увидеть, передать дальше), чтобы прогресс существовал в позитивной форме, а не в негативной. Потому что прогресс в негативной форме тоже существует, ему нужно сопротивляться, он не дремлет.
Поэтому люди, которые встали на путь света, знайте, что за вами стоит труд, и вы обязаны идти, если Боженька вам сказал: "Иди". И не важно, чем вы занимаетесь: математикой, физикой, творчеством, танцами или поэзией. Если тебе сказано – должен идти. "Воины света" – это звучит, конечно, грубо и смешно, но так оно и есть. Вы можете назвать это иначе. Ты обязан это сделать, потому что назначен, ты – гвоздь, вбитый в глобус, благодаря которому он вертится. А есть те, кто не дают вертеть, – это всё равновесие, так мир и живёт. Дьявол назначает одних людей, Боженька – других. Я стою на своей позиции и уверен в этом на все сто.
