Александр Голышев – художник из Москвы, руководитель иконописной мастерской с многолетним опытом участия в проектах по созданию храмовых интерьеров. В интервью Metronews Александр рассказал о своем творческом пути, традициях и о своем стиле.
– Александр, был ли у вас момент осознанного решения стать иконописцем или все произошло естественно.
– Безусловно, на меня повлияла семейная история. Моя фамилия прослеживается примерно с XVII века, именно в тех местах – в Суздале, в Мстере. В моем роду все занимались иконописью, но в советское время эта традиция прервалась, потому что мой отец стал инженером.
Но у меня всегда был интерес к искусству, с самого детства. К тому же семья у меня была церковная, верующая, поэтому путь к иконописи сложился сам собой. Я пошел по нему достаточно рано.
Если говорить про осознанный выбор, у меня был момент, когда я хотел стать священником. Я учился в семинарии, а иконописи обучался в Православном Свято-Тихоновском университете. И был такой момент выбора, но в итоге все как-то естественно сложилось, что я стал заниматься именно иконой. Это занятие, которое требует полного погружения, и совмещать его с чем-то другим довольно сложно.
– Вы говорите о том, что современные иконы неразрывно связаны с традицией. Что для вас лично значит "современность" в иконе?
– Это вопрос, который действительно требует развернутого ответа. Самое простое определение современности – это то, что сделано сейчас. Мы пишем икону в данный момент, и она априори современная.
Дальше вопрос изобразительного языка. В профессиональной среде есть разные мнения. Условно художников можно разделить на тех, кто мыслит икону как часть современного искусства и старается говорить на этом языке, и на тех, кто идет путем копирования древних образцов.
Мое личное мнение – икона и современное искусство несовместимы. Это разные фундаментальные основания. Икона – часть традиции, искусства традиционного общества. А современное искусство – философские конструкции: модерн, постмодерн и все, что из этого следует. Это две реальности, которые противоречат друг другу. Если делать икону в ключе современного искусства, она перестает быть иконой. Икона не может быть "актуальной" в этом смысле.
– У вас уже накопился большой опыт работы – и в росписи храмов в разных городах и регионах России, и за ее пределами. Отличается ли восприятие иконы и церковного искусства в разных регионах или даже в разных странах?
– Действительно, у меня было очень много проектов и по стране, и, можно сказать, по миру. В целом художественный вкус у людей разный. Например, на юге (мы работали в Казахстане), делали большой проект нашей мастерской, или на юге России – людям ближе яркое, пышное, насыщенные цвета. А на севере, наоборот, предпочитают более строгое, сдержанное решение. Такое различие ощущается, и это, безусловно, приходится учитывать в работе.
– Александр, учитываете ли вы в своей работе вкус заказчика?
– У меня есть такой принцип: я как художник приеду, пару месяцев поработаю и уеду, а люди останутся там навсегда. Они будут молиться, ходить в этот храм. Поэтому, конечно, нужно прислушиваться к мнению людей. Художник в такой работе не находится в вакууме. Одно – работать у себя в мастерской, для себя. И совсем другое – работать с людьми, с пространством храма, с его интерьером. Здесь важно учитывать мнение прихожан, священников, священноначалия.
– Давайте поговорим не о проектах, а о смыслах. Какую икону или какой образ вы бы хотели оставить после себя?
– Вообще, после меня останется большинство моих работ. Икона – вещь долговечная, жизнь у нее долгая. Поэтому у меня к каждой иконе одинаковое отношение. И, честно говоря, очень часто тяжело отдавать свои работы. Это можно сравнить с ребенком: когда делаешь икону или большой проект, вкладываешь в него силы, время, себя. Поэтому у меня нет какой-то одной конкретной работы. Если мыслить глобальнее, то, наверное, хочется оставить после себя какой-то стиль.
Но это дело всей жизни. Получится ли он, сложится ли стиль, который повлияет на следующее поколение, – это не всегда зависит от меня. Может сложиться, а может и нет. Поэтому остается одно – работать, делать свое дело хорошо и отдавать результат на волю Бога.
– Расскажите, а должен ли художник-иконописец быть человеком церковным?
– Да, конечно. Образ создается во внутреннем мире человека, и в любом случае это отпечатывается в том образе, который ты пишешь.
– Как вы считаете, удается ли вам уже сейчас выделить какие-то особенности именно вашего подхода?
– Нужно сказать, что есть иконописцы, у которых очень яркий, неповторимый стиль, и их работы сразу узнаются. Но в этом деле нельзя ставить самоцелью выработать "свой стиль". Это сразу приведет к творческой неудаче. Стиль должен вырабатываться естественно, своим путем.
Я думаю, что мои работы тоже узнаваемы. Люди насмотренные, как правило, отличают мою икону из ряда других. Если говорить о творческом методе, то сейчас мы живем в совершенно другое время. Благодаря фотографии, интернету, техническому прогрессу мы имеем доступ ко всему визуальному наследию сразу.
Мы открываем компьютер и видим все – от античного искусства до актуального, включая все церковное искусство. И это, конечно, влияет на современное творчество. В итоге ты невольно используешь разные стили и делаешь определенный синтез из всего богатства церковного искусства. Например, в этом году мы начали работу в кафедральном соборе в Самарской области, в городе Отрадный. Архитектор вдохновлялся архитектурой XVII века – храм даже чем-то напоминает собор Василия Блаженного. Естественно, и росписи там должны ориентироваться на русское искусство XVII–XVIII веков, иначе это будет выглядеть странно. Но при этом в процессе работы мы можем компилировать элементы: где-то взять приемы XIX века, где-то – более древние образы. В итоге все равно получается современная роспись, не принадлежащая какому-то одному историческому стилю. Потому что здание современное, построено из современных материалов и с современными конструктивными решениями.
Поэтому мой принцип – это синтез всего церковного искусства от древности до наших дней.
– И еще один вопрос. Понятно, что сфера довольно закрытая, не очень публичная.
Как вы находите проекты и как к вам приходят заказчики.
– По-разному. Сарафанное радио и рекомендации – это, наверное, основной источник. Есть и реклама, я тоже пробую разные варианты. Иногда это дает результат, иногда – нет. Я сам сейчас в процессе понимания. Потому что сарафанное радио очень нестабильно. Есть еще одна сложность: такие работы дорогостоящие, и решение о заказе принимается очень долго. Ведь речь идет о произведении, которое, вероятно, переживет своего создателя и будет жить в грядущих поколениях, веках.
