В преддверии юбилея легенда отечественной альтернативы заглянул к нам на офисник и спел свои шлягеры – "Верхом на звезде" и "Лошадку". Сегодня рок-герою стукнуло 45 лет. Борзов не верит в плохие приметы, поэтому свой юбилей он начал отмечать заранее – артист уже полгода ездит по стране с гастрольным туром "45 лет в космосе", завтра он выступит с этой программой в столичном клубе Yotaspace. Обещает исполнить как старые песни, так и новые.

 

Борзов старается не задумываться о возрасте, для него эти цифры – 45 – ничего не значат, он предпочитает ничего не ждать от дня рождения:

– А то знаете, как с Новым годом получится. Ты готовишься: оливье нарезаешь, пиво наливаешь, пельмени лепишь, а потом приходит какой-нибудь друг и через 10 минут лицом в салат падает, и брызги по всей стене. То есть я предпочитаю не ждать ничего и получать то, что происходит в данный момент, радоваться тому, что есть здесь и сейчас, без всяких загадываний и прочих лишних движений.

Выяснилось, что артист живёт рядом с редакцией Metro, поэтому пришёл к нам пешком. Причём один, сам принёс свой тяжёлый кофр с акустической гитарой, хотя обычно у звёзд целый ворох сопровождающих: ассистенты, пресс-агенты, водители. Впрочем, звезда – это точно не то слово, которым можно описать Борзова. Он оказался предельно простым и скромным человеком – никаких капризов. Когда посыпались заявки спеть "Лошадку" и "Верхом на звезде", сразу же затянул их, хотя понятно, что эти песни он исполняет уже много лет. Терпеливо отвечал на все вопросы читателей, даже на довольно странные, например, как его на самом деле зовут.

Дело в том, что статья в "Википедии" гласит: Николай Владимирович Барашко. Борзова умиляет эта версия, но певец не знает, откуда она взялась. Артист рассказал, что родители не сразу дали ему имя:

– До трёх лет меня звали просто "малыш". И в какой-то момент отец придумал: Найк. Индусы говорили, что оно переводится как звезда. Кстати, в Индии меня очень любят – не только за имя, но ещё и за голос. У них таких низких голосов нет, поэтому они всё время смотрят на меня с восхищением, как бандерлоги. У арабов оно переводится иначе, но тоже подходит мне. Что-то вроде "человек, любящий секс". Поэтому когда я называл своё имя, они очень громко смеялись и краснели.

Также музыкант рассказал, как на его жизнь повлияло то, что его родители были хиппи.

– Помню была какая-то вечеринка, все тусовались в загородном доме, в закрытом помещении. Я был мелкий и не мог куда-то свалить, а в комнате было настолько накурено, что я в какой-то момент не смог открыть глаза и стал орать благим матом на всех на них. И дедушка очень долго вспоминал, как я их всех строил. Не помню сколько мне тогда было лет, но уже разговаривать мог. Лет пять, наверное. А какие еще воспоминания, и как повлияло... Я человек спокойный и ко всему отношусь философски. Все мы нематериальны, а эта оболочка только для того, чтобы жить на этой планете. А космос – он един и мы все едины как один и тот же генетический материал.

Говоря о своей дочери Виктории, музыкант отмечает, что ей нравится необычное отчество – Найковна, чего нельзя сказать об имени, которым хотел её наградить отец:

– У меня был вариант – Эмбиенция. Я тогда увлекался музыкой в стиле эмбиент (атмосферная, минималистичная фоновая музыка. –  Прим. ред.). Но, слава богу, родственники отговорили.

Кстати, именно дочка – главный критик Борзова. Когда к нему приходит вдохновение, он звонит ей и напевает сочинённую мелодию. Она же одёргивает его, когда Найк переходит на мат. Виктория пошла по стопам отца – уже и сама выступает на сцене, правда, на концерте в Yotaspace её не будет, но всё впереди, может, вскоре они будут петь вместе.


Мы предложили музыканту угадать, какие из его песен чаще всего ищут в "Яндексе".

  • "Верхом на звезде". С первой строчкой хит-парада "Яндекса" проблем не возникло, Найк сразу же угадал её.
  • "Лошадка". Здесь уже мы оплошали – певцу удалось подглядеть правильный ответ.
  • "Последняя песня". Так и не смог догадаться и с этого момента начал предлагать песню "Одна она".
  • "Три слова". "Одна она", с надеждой в голосе снова сказал Найк.
  • "Одна она". И наконец заветная "Одна она".

Мы предложили певцу угадать, что люди спрашивают у "Яндекса" про него. Большинство поисковых запросов были стандартными (кто это – Найк Борзов, где он сейчас и что делает), но мы отыскали и любопытные. "Есть ли… у Борзова".

– Брат, – предположил Борзов.
Наши журналисты тоже не молчали, со всех сторон посыпались варианты: совесть, гланды, именная станция метро, именные кроссовки?
– Мне, кстати, однажды предлагали стать лицом компании Nike, – вспомнил певец, – но я отказался, больше кеды люблю.   

На самом деле люди интересовались, есть ли у Найка татуировки. Есть, и не одна. Певец засучил рукав – на предплечье красовалась звезда. Её он сделал в этом году. В 2016-м набил тату на ноге, но почему-то её показывать не стал. У Найка в планах ещё одна татуировка – поверх неудачной армейской, которую он уже не раз переделывал. Про свою службу музыкант вспоминет исключительно с улыбкой.

– В армии покорил свою часть тем, что настроил гитару, а потом и песнями. Даже самый лютый сварщик, которого все боялись, уважал меня, – смеется Борзов.


Найк о любимой еде.

Мясо я стараюсь не есть, в отличие от рыбы. Я сразу себе представляю из чего это сделано. Животные, неморские, как-то ближе ко мне. Наверное, если бы я жил в воде, то не ел бы рыбу. Вот хрюшек, я не ем с тех пор, как видел как забивают поросёнка и у меня после это был, скажем так, нервный срыв.

Я свою оболочку стараюсь особо не нагружать. Иногда готовлю себе овощные коктейли вместо обеда. Из кабачка мне нравится. Бросаю в миксер пучок петрушки, укроп, кинзы какой-нибудь, лук могу, пару головок чеснока. Меня не напрягает, что это будет благоухать. Потом больше половины кабачка сырого туда нарезаю, заливаю всё кефиром и получается обалденный завтрак-обед-ужин. А вечером, да и днём тоже могу коньячка попить. Я себя ни в чём не ограничиваю.


Найк о музыке.

В одном из своих интервью вы рассказывали, что ваши родители ждали девочку, а родился мальчик. Вас наряжали в разные розовые платьица с рюшечками. Это как-то повлияло на вас?

  1. Может быть именно поэтому у меня и длинные волосы (смеется). Надеюсь, я хорошо понимаю девушек, женщин. Наверное, как-то отпечаталось. Я люблю писать лирические любовные песни, грустные, светлые... По-разному. В каждом из нас живет как мужчина, так и женщина, просто чего-то больше, а чего-то меньше. Но носить розовый цвет я не люблю. Видимо, этих трех лет мне хватило.

Хотела спросить вас про вашу песню из альбома “Молекула”, где главный герой – женщина по имени Ева. Вы написали эту песню много лет назад. Кто она для вас тогда, когда вы писали, и сейчас, когда уже записали?

Я писал ее в конце 80-х, мне понравилось тогда “Ева-еи-еи-Ева”. Я не помню, как я ее написал и с чего. Девушек с именем Ева в то время у меня не было, по крайней мере, я не помню. Я много чего из тех времен не помню, поэтому, возможно, что-то и было. А сейчас я ее воспринимаю как первую девушку, первую женщину в жизни мужчины, уже бывалого, взрослого, которая смогла перевернуть его внутренний мир и ради которой он готов измениться. Поэтому я ее переписал для альбома. Но я не планировал этого, это все мои фанаты. Они находят в сети мои совершенно безумные старые записи и просят меня в сообщениях их записать.

Мне показалось, что “Ева” не войдет в материал моей новой пластинки, которая состоит полностью из новых песен, а в “Молекуле” я переиграл разные свои песни из разных альбомов в академическом звучании, без электрических гитар и разных подключений, т.н. unplugged. И “Ева” туда отлично вписалась. У меня там есть одна новая песня – “Молекула”, она-то и дала название альбому. Это такой смурной шансончик, который я не планировал вставлять в альбом. Эта песня мне одновременно и не нравилась, и притягивала. Мне показалось, что будет круто записать ее именно с оркестром, в акустическом звучании. Я не видел там ни барабанов, ни бас-гитары.

В прошлом и позапрошлом году вышли две пластинки - Молекула часть 1 и часть 2, где вы перезаписали многие свои песни в акустическом варианте. Что вас натолкнуло на эту идею ведь годом ранее вы уже выпустили сборник избранных песен и говорили, что "это отстойные мысли для творческого человека – думать о перезаписи старого материала или каком-то его осмыслении".

Я не то чтобы переосмыслил, я даже не планировал писать альбом “Молекула”, это какой-то внеплановый ребенок. Мы начали давать акустические концерты, и я незадолго до этого познакомился с относительно современным инструментом – кахоном. Он меня привлек тем, что по звуку он похож на старые первые аналоговые драм-машинки. Но когда ты на нем играешь, то ты бьешь не пальчиками, как на драм-машинке, а играешь полной рукой, как на барабанах, от этого и другая динамика, и другое движение. Я пригласил Анну Шлёнскую, которая играет в разных этнических проектах. И в таком составе – две гитары и кахон – мы начали давать концерты. И люди начали танцевать! Мы приехали в какой-то город, и редактор журнала приходит на концерт и пишет потом рецензию. Думала скукота будет замогильная, а в конце вечера уже танцевала на столе. Все было на акустических гитарах, на тамбуринах, без всяких электрических заморочек. Это повторялось из концерта в концерт, и я подумал, что было бы круто зафиксировать это. И вот в конце 2014 года я арендовал большой актовый зал одного старого дома культуры постройки 40-х годов, в нем-то как раз и должен был происходить социалистический тоталитарный арт, советская Олимпия. В этом зале с лепниной и рюшами была очень крутая атмосфера. И там мы и записали этот альбом и придумали название этому стилю – этнотехно.

Соавтор – Иван Зубков.