25 марта в Московском театре мюзикла состоится большой концерт Ефима Шифрина в честь его 63-го дня рождения и 40-летия творческой жизни. Metro  поговорило с артистом о настроении накануне столь серьёзной даты, любви ко всему новому и кризису в юморе.

Какие эмоции вызывает у вас эта цифра – 40 лет на сцене? Есть ощущение – как много всего сделано?
Для меня это абстракция, которая не имеет никакого отношения ни к моему самочувствию, ни к моим планам. Ну, цифра и цифра. Когда мне прислали афишу на утверждение, я только тогда и подумал: а ведь правда – уже 40 лет на сцене. Но эти годы пролетели с такой скоростью, что я и не заметил. Важности или спеси они мне точно не прибавили. Вся моя история на сцене – это просто на десятилетия растянувшаяся школа, которую я пока не закончил. Потому что я учусь, учусь, учусь.

Чему учитесь сегодня?
Сейчас место моей работы – Московский театр мюзикла. Я в своё время на Бродвее пересмотрел, наверное, все мюзиклы, которые там идут, но никогда не думал, что мне выпадет счастье работать в этом жанре. И он требует многих умений, в которых я раньше просто не нуждался. Как известно, артисты мюзикла должны одинаково хорошо петь, танцевать и играть драматические сцены. В драме у меня опыт был, но я проводил в театре часы и целые дни, учась петь и танцевать в том объёме, какой это требует жанр мюзикла. Например, танец, который мы демонстрируем в "Принцессе цирка" – поначалу казался для меня чем-то немыслимым. Наши персонажи сидят за длинным столом и изображают, что едят, используя лишь руки – это очень сложные синкопированные движения. Три минуты длится номер, но он мне стоил многих усилий, потому что ничего подобного я раньше не делал. Учусь.

И всё же бОльшая часть аудитории знает вас, в первую очередь, по выступлениям в юмористическом жанре. Вы же продолжаете заниматься юмором?
Я продолжаю заниматься юмором так же активно, как и театром. В дни, свободные от мюзиклов, я с удовольствием езжу на гастроли или работаю в Москве. Мне кажется, у меня сейчас самый смешной сольник за все годы.

Но на телевидении вас почти не видно.
Да, я стал реже сниматься. Не могу сказать, что у меня мало предложений. Но участвовать в ток-шоу, чтобы сидеть на стульчике и обсуждать чей-то развод, мне совсем неинтересно. И в цикловых юмористических передачах я больше не участвую. Юмористы на телевидении сейчас работают командами. Я не член ни одной команды. Я очень долго снимался в "Аншлаге" и в какой-то момент понял, что моё время там истекло. Ну не могу, это меня сковывает, держит меня связанным по рукам и ногам. А я хочу быть свободным в выборе программ, в выборе партнёров, в выборе режиссёров.

Вам нравится, что сегодня происходит в жанре юмора?
Я бы не хотел задевать своих коллег, которые продолжают этим заниматься. Но шёпотом скажу: "Мне кажется, что мы зашли в тупик в нашем жанре, и нам всем нужно немножко отдохнуть". Юмора сейчас очень много на телевидении, но вспомните хоть одну фразу от современных исполнителей, которая может стать такой же крылатой, как любая цитата из Жванецкого. Вы не вспомните, потому что работает конвейер, номера все под кальку, один похож на другой. Мы не ждём ничего от юмористов нового, и это ужасно. Мы не садимся перед телевизором как раньше с замиранием сердца, гадая, будет наш любимый исполнитель в этой программе или нет. Потому что они все там будут, и будут продолжать нас потчевать своей Демьяновой ухой.

Судя по соцсетям, ваше время сегодня поделено не только между театром и юмором, но и спортзалом. Известно, что в какой-то момент вы серьёзно занялись бодибилдингом, и очевидно, продолжаете поддерживать себя в отличной форме.
Я просто в какой-то момент очень удивился возможности изменить своё тело и попробовал это на себе. Оказалось, это не сказки. Человек действительно может меняться ровно столько, сколько и как он этого хочет. Оказывается, тело можно лепить, превращать его в идеальное. Я в юности не был связан со спортом, родился довольно слабым ребёнком и много болел. Но уже в зрелом возрасте я поговорил со знакомым звукорежиссёром, который увлекался культуризмом, и он мне сказал, что чудеса возможны и привёл в спортзал. И чудо не заставило себя долго ждать – я в течение двух лет кардинально изменился.

Это не чудо, а результат упорного труда, на который не все способны
Но меня любопытные читатели часто подозревают в чём-то: "А что вы принимали? А что вы сделали?" Да ничего, я просто тружусь по часу четыре раза в неделю. Многие ссылаются на недостаток времени. Я всегда отвечаю, что это неправильно расставленные приоритеты. Если убрать половину тусовок и ненужных встреч, которые сопровождают любого жителя мегаполиса, то вполне можно выкроить время на спортзал. Самое сложно начать, потому что не втянуться в это невозможно. Когда видишь изменения, хочется дальше и дальше. Это как женщина, которой сделали одну пластику, и ей кажется, что нужно сделать ещё парочку и она будет выглядеть как 18-летняя. Примерно такой же фанатизм включается. Я знаю 70-летних людей, которые в бане или в дУше выглядят, как юнцы, и это гораздо привлекательнее, чем 40-летние парни, брезгливо относящиеся к спорту и похожие на дряхлых стариков.

Кстати о пластике, нет искушения таким образом омолодиться?
Зачем мне это? Нож меняет человека до такой степени, что его перестают снимать. С некоторыми своими  подружками мне теперь непросто общаться. Я всё время отвожу глаза, потому что понимаю, что они перестарались.

Что желаете себе на день рождения?
К сожалению, мой ответ будет выглядеть банально: я хочу работать, больше ничего. Ничто не звучит так маняще для актёрского уха как предложение о новой работе. Это всегда ощущение нужности, ощущение, что ты в строю. Это и есть актёрское счастье – сделать ещё одну роль, ещё один монолог. Или, как говорил Гоголь, ещё чем-то себя означить.