5 июня в России отмечается День эколога. Накануне праздника сотрудники Всемирного фонда дикой природы рассказали Metro, почему они посвятили жизнь защите редких хищников

Игорь Честин
директор Всемирного фонда дикой природы (WWF)

Идея помощи леопардам возникла 30 лет назад

В 1983-м я часто ходил по Кавказскому заповеднику с опергруппой, которая ловила браконьеров. Во время одного из рейдов они увидели самку леопарда с двумя котятами, которая охотилась за лисой. С тех пор самок с детёнышами там никто не видел, но именно тогда у нас с моим наставником и другом профессором Анатолием Кудактиным возникла мысль о восстановлении леопарда в этом регионе.  

В 2005 году мы вместе с Академией наук разработали программу реинтродукции, утвердили её в Министерстве природных ресурсов и нашли спонсоров для строительства в Сочинском национальном парке Центра разведения и реабилитации леопарда на Кавказе. Потом Правительство России выделило дополнительные деньги в рамках олимпийского бюджета.

Первые животные в центр поступили в 2009-м, сейчас там размножаются две пары. В прошлом году были выпущены на волю три леопарда из первого и второго помётов.  

Однако кадровые изменения в Минприроды и возможное расширение горнолыжных курортов на территорию Кавказского заповедника могут перечеркнуть всю идею создания "нового ядра" популяции леопарда.


Павел Фоменко
руководитель отдела по редким видам Амурского филиала WWF России

Из разрушителя стал защитником

Моя первая профессия – экскаваторщик. Сидя за рычагами шагающей машины, перед собой я видел террикон отработанной породы, за которым зеленела полоска алтайской тайги. В долине блестела ниточка реки. Я видел то, что любил больше всего на свете, – тайгу и горную реку, но своей огромной машиной я всё это убивал. Поэтому одним прекрасным осенним днём, увидев в журнале "Охотник и рыболов" заметку о приёме в Иркутский институт на специальность биолог-охотовед, я ни секунды не сомневался, чем буду заниматься в своей жизни.  

На Дальнем Востоке России в первый раз я оказался, будучи студентом третьего курса факультета охотоведения. Интересная работа, "поля", охота – это, конечно, приносило радость. Но чем больше я познавал жизнь дикой природы и роль тигра в ней, тем больше я понимал, что тигра надо спасать.

Случай свёл меня в 1994 году с Георгом Шведе, сотрудником WWF Германии, который, узнав про наши таёжные беды, предложил мне стать куратором и исполнителем проекта по сохранению тигра – первого проекта фонда на Дальнем Востоке. Этот момент стал для меня поворотным, и вот уже 23 года я занимаюсь спасением самых редких кошек планеты – амурского тигра и дальневосточного леопарда.


Александр Карнаухов
координатор проектов по сохранению биоразнообразия Алтае-Саянского отделения
WWF России

Мечтал о такой работе с самого детства

Ещё со школы я решил стать биологом. Мой дед тоже хотел заниматься биологией, но жизнь распорядилась иначе – стал сантехником, но мне любовь к природе привил железно. Я поступил в Томский университет, учился на кафедре зоологии позвоночных. Я для себя сразу решил: буду заниматься большими животными. И до сих пор питаю слабость к кошачьим и хищным птицам. В 2010 году меня пригласили принять участие в проекте по изучению снежного барса в Южной Сибири. Я хорошо знал территорию, бывал в местах обитания ирбиса и эту тему изучал довольно серьёзно, поэтому с радостью согласился. И тут началась такая полевая работа, что порой я не появлялся дома по восемь месяцев. Но "кабинетный" биолог – это вообще не по мне.

Сегодня ситуация с незаконной добычей животных лучше, чем лет 15 назад. Увеличена ответственность даже просто за перевозку шкуры "краснокнижника", шкуры сбыть сложнее, да и силовые структуры стали работать лучше. Я верю: если остановить излишний и нелегальный промысел диких копытных и снизить уровень петлевого промысла, то численность снежного барса восстановится естественным путём.