Несмотря на то что нашумевший сериал «Чернобыль» от канала HBO уже завершился, страсти по нему не утихают до сих пор. Люди пытаются понять, происходили ли на самом деле события, которые были отражены в фильме. Чтобы разобраться, репортёр Metro обратился к советнику президента Национального исследовательского центра «Курчатовский институт» Александру Боровому, который с 1986 года больше 20 лет ездил в Чернобыль в длительные командировки и тесно сотрудничал с главным героем сериала – химиком-ядерщиком Валерием Легасовым. Боровой дал оценку некоторым эпизодам сериала, которые видел сам, обсуждал с коллегами и автором материала.

Александр Боровой в лаборатории. Чернобыль, 1991-й год.

Александр Боровой в лаборатории. Чернобыль, 1991-й год.

из личного архива Александра Борового., "Metro"

Фото:

Стариков из зоны отчуждения не уводили насильно

В четвёртой серии сериала два солдата – молодой и бывалый – нещадно убивают животных в опустевших населённых пунктах возле места взрыва. А начинается серия с того, что военные стреляют в корову и силой забирают из дома её хозяйку.  

Кадр из сериала "Чернобыль".

Кадр из сериала "Чернобыль".

HBO, "Metro"

Фото:

Мнение Александра Борового:
Скот на месте, как показано в фильме, не убивали. С трудом выводили, пытались дезактивировать, мыть. Часть действительно  пустили под нож – шкуры не удалось очистить. И ещё не было никаких угроз мирному населению.
Однажды ранним утром мы прилетели на вертолёте в одну из покинутых деревень. Надо было отобрать пробы почвы и отвезти их на анализ. Дела наши уже подходили к концу, когда из-за соседнего дома вышла странная процессия. Старуха с кошкой на руках, а сзади ещё одна старуха и старик, которому они помогали идти. Мы совершенно остолбенели. По нашим представлениям, на многие километры вокруг простиралась безлюдная зона. Я кинулся им навстречу, а когда подбежал, то сразу же задал далеко не самый умный вопрос: «Откуда вы здесь?» На что старик ответил: «Мы здесь родились. Ты вот что нам скажи, говори правду: до зимы доживём ли с радиацией этой? Или раньше помрём? Мы смерти не боимся, но знать надо, дрова на сколько запасать, как с провиантом быть?» Мы переговорили с пилотами и оставили старикам все консервы и шоколад из неприкосновенного запаса. Уже вечером я дождался, когда в кабинете Щербины (советский министр нефтяной и газовой промышленности, руководитель ликвидации последствий чернобыльской катастрофы. – Прим. ред.) не было посетителей, и попросил секретаря пустить меня на три минуты. Я рассказал председателю про стариков и то, как я нарушил все инструкции и правила, посоветовав им остаться. Щербина поднял на меня красные от недосыпания глаза. «Просят, чтобы дали право на родной земле умереть? – спросил он. – Как можно отказать? У кого рука поднимется? Пусть живут. У вас какие-нибудь предложения есть?»
Я сказал Щербине про воинскую часть, которая была расположена неподалёку, и спросил, нельзя ли в эту деревню раз в день присылать полевую кухню. Питание будет чистым, а внешняя радиация незначительная. На что он сказал: «Хорошо. Идите».
Выходя, я слышал, как он приказал соединить его с военным начальством. Щербина был волевым, жёстким, иногда жестоким, но отнюдь не злым человеком.

Легасов свёл счёты с жизнью не из-за козней КГБ

Главный персонаж фильма – химик, член правительственной комиссии по расследованию причин аварии на Чернобыльской АЭС Валерий Легасов – предстаёт перед зрителями человеком, который знает цену лжи. В последнем эпизоде создатели фильма намекают, что учёный совершил самоубийство из-за того, что на него оказывало давление КГБ.

Кадр из сериала "Чернобыль".

Кадр из сериала "Чернобыль".

HBO, "Metro"

Фото:

Мнение Александра Борового:
Изначально, до аварии, у меня к Легасову было прохладное отношение. Академик давал почувствовать разницу между старшим научным сотрудником и заместителем директора огромного института. Однажды пришёл подписывать письмо – мы в то время создавали нейтринную лабораторию под реактором, в Ровенской станции, – и главное, что его заинтересовало, – то, что в письме в одном месте нет запятой.
Потом, когда начался Чернобыль, постепенно  начал проявляться совершенно другой человек. Квалифицированный, решительный, отстаивающий свою точку зрения.
1987 год. Надо пускать третий блок, но, чтобы его запустить, нужно лезть на его «грязную», радиоактивную крышу. Добираться, как правило, приходилось по пожарной лестнице, по скользким обледенелым ступеням с неудобным дозиметром за спиной.
Взобрались. Я стоял за выступом стены, радиация здесь была существенно меньше, чем на открытом месте, где стоял Легасов. Минуты две-три я уговаривал его отойти под прикрытие, тем более что обзор и там, и здесь одинаково плохой. Академик отмахивался. Стоял себе и с видом туриста наблюдал за припорошенными снегом кусками неизвестного происхождения. На моё счастье, на крыше появился военный со звёздочками, нарисованными чернилами на плечах ватника. Звёздочки порядком расплылись, но ещё можно было установить его звание – майор. Поскольку на академике простой ватник безо всяких знаков различия, фигура у него моложавая, а лицо скрыто респиратором, я попытался использовать ситуацию. Показываю на Легасова и говорю: «Слушай, майор, это твой солдатик? Ты что же людей не проинструктировал, и они зря горят. Непорядок тут у вас».  
Майор мгновенно попадается на приманку. Могучим хриплым голосом он в таких убедительных выражениях приказывает академику убираться с крыши (во избежание немедленного мордобоя), что член правительственной комиссии беспрекословно подчиняется.
Потом, за несколько дней до его смерти, я встретил академика на лестнице. Выглядел он ужасно. Я спросил, как он себя чувствует, а Легасов мне ответил: «А как себя может чувствовать человек без печени?» И пошёл дальше. Я вспомнил эту проклятую крышу...

Валерий Легасов перед разрушенным четвёртым блоком Чернобыльской АЭС.

Валерий Легасов перед разрушенным четвёртым блоком Чернобыльской АЭС.

из личного архива Александра Борового., "Metro"

Фото:

О смерти Легасова я узнал по телефону. Вновь вспоминаю его кабинет в институте. Меня попросили проверить бумаги и вещи на радиоактивность, прежде чем передать семье. Они лежали на большом столе, покрытом полиэтиленом. Я вспомнил, как во Франции, в музее Кюри, нам показывали, что все вещи семьи Кюри, Пьера и Марии, радиоактивны. Если поднести к ним счётчик, он начинает считать, и это будет продолжаться практически вечно. Подношу счётчик к вещам на столе. Он начинает стучать. Стучит быстро, почти захлёбывается...

О докладе Легасова на заседании МАГАТЭ
Однажды я поднимаюсь к себе на второй этаж главного здания Курчатовского института, а мимо меня проходит Валерий Алексеевич, и вдруг останавливается и говорит: "Пойдемте, я вам что-то покажу, только никому и никогда об этом ни слова". Я почувствовал, что случилось что-то очень важное, и академику было просто необходимо немедленно этим поделиться. Заходим к нему в кабинет, он дает мне лист бумаги: "Читайте". С одной стороны английский текст, с другой – русский перевод. Сценарий того, как наши "доброжелатели" представляют себе заседание МАГАТЭ и то, как будет загублена наша атомная энергетика.
По этому сценарию доклад советской делегации будет длиться минут 40-60 ("Русские как всегда обойдутся общими словами, ведь РБМК практически военный реактор, на вопросы будут отвечать кратко и уклончиво"). После этого в двух словах излагалось, кто и что будет говорить. Прямо указывались фамилии. Выступить предполагалось 5 – 6 экспертам в основном из "нейтральных стран". Потом – решение совещания. Во-первых, должны быть немедленно остановлены все реакторы РБМК (а это ощутимый удар по энергетике СССР). Во-вторых, у СССР необходимо было потребовать репарации за нанесённый ущерб для всех пострадавших государств Европы. И, в-третьих, надо было создать комиссию, которая бы вынесла решение о целесообразности развития атомной энергетики Советского Союза.
Легасов посмотрел и говорит "Ну вот теперь надо бороться".
Кадр из сериала "Чернобыль".

Кадр из сериала "Чернобыль".

HBO, "Metro"

Фото:

Как он боролся.
Во-первых, вместо краткого сообщения в МАГАТЭ было подготовлено 2 тома. Один том текст доклада, а второй том – это подтверждающие его данные измерений.
Во-вторых, он заготовил список советских экспертов, которых хотел с собой взять. Эти люди были абсолютно не выездные. Они работали в свое время над оружием, подводным флотом. Их никогда и никуда бы за границу не выпустили, но это были специалисты высочайшего класса. Я застал в живых некоторых, это были удивительные ученые. Среди них даже Сахаров не казался гигантской фигурой. С этим докладом академик поехал, как я понимаю, в министерство. И ему был дан ответ -, доклад никуда не годится, а  авторы должны понести не только партийное, но и уголовное наказание. Валерию Алексеевичу удалось пробиться к премьеру Рыжкову – и в итоге убедить того в своей правоте.
Он сломал вражеский сценарий. После доклада все встали и почти полторы минуты аплодировали, что совершенная редкость на научных докладах. В итоге специальная комиссия экспертов МАГАТЭ подтвердила правильность основных выводов доклада о причинах аварии и мерах повышения безопасности реакторов РБМК.
Легасов прилетел из Вены, бежит по лестнице, а я, конечно, там в вестибюле дежурю. И он мне кричит: "Победа! Победа!", и начинает бежать по лестнице к себе, забыв про лифт. Потом обёртывается и говорит "Сейчас еду в ЦК". Ну, я думаю дождусь, это же страшно интересно. Стою долго в вестибюле. Возвращается Легасов, мрачный, как туча и тихо говорит "Они не поняли ничего, я иду в отпуск".

Сердце останавливалось из-за страха

Третью серию фильма полностью посвятили пожарным и работникам ЧАЭС, которые до последнего боролись за жизнь. На скриншоте показан пожарный, которого осматривает медсестра в больнице в Припяти. Он одним из первых прибыл на место взрыва. Через несколько дней пожарный вместе с другими своими товарищами был отправлен в Москву, где умер в страшных муках от проявлений острой лучевой болезни.  

Кадр из сериала "Чернобыль".

Кадр из сериала "Чернобыль".

HBO, "Metro"

Фото:

Мнение Александра Борового:
Опаснее всего не сама радиация, а её боязнь. Люди умирали из-за страха лучевой болезни, даже если не были облучены. Из нашей группы от лучевой болезни никто не погиб. Но я знаю о двух случаях, когда молодые и на вид здоровые люди умирали от остановки сердца. Врачи поставили диагноз: радиофобия.
Оказалось, это серьёзное психическое заболевание, то есть человек постоянно боится, что он умрёт, и нервная система не выдерживает. Чувствуешь непреодолимый, панический страх, а отказаться идти с товарищами нельзя. Это как отказаться идти в атаку на фронте. И так каждый день. В итоге сердце не выдерживает...

Чернобыль не повторится

В кадре со спины показаны Борис Щербина (слева) и Валерий Легасов (справа), которые смотрят на горящий реактор и рассуждают о том, что к взрыву могли привести неправильные действия операторов станции.

Кадр из сериала "Чернобыль".

Кадр из сериала "Чернобыль".

HBO, "Metro"

Фото:

Мнение Александра Борового:
Кто же виноват в аварии: операторы или учёные? Казалось бы, всё уже ясно. Своё мнение высказали правительственная комиссия, регулирующие органы, отвечающие за ядерную и радиационную безопасность, эксперты МАГАТЭ, был суд. Но вопрос этот поднимается вновь и вновь.
Я не хочу отвечать на этот вопрос. Потому что в нём скрыто предложение – мне, сидящему в спокойной московской квартире – осуждать людей, переживших ад, обожжённых не только снаружи, но и внутри, принявших смерть в мучениях. И судить своих покойных учителей, создавших для страны атомную энергетику и атомное оружие, защищающее до сих пор нас, наших детей и внуков.
Главный вопрос: а всё ли сделано, чтобы Чернобыль никогда не мог повториться? И тут я могу ответить. Это не только моё мнение, не только мнение атомщиков России или стран СНГ, но и солидарное мнение специалистов из других стран: принятые меры обезопасили реакторы чернобыльского типа от возможных катастроф.
 А вот другие реакторы необходимо проверить на устойчивость, чтобы не случилось таких инцидентов, как на Фукусиме.

Храбрость людей не знала границ

На скриншоте можно увидеть одного из работников ЧАЭС, который уже в первые минуты после взрыва шёл устранять последствия с огромным риском для жизни.

Кадр из сериала "Чернобыль".

Кадр из сериала "Чернобыль".

HBO, "Metro"

Фото:

Мнение Александра Борового:
Люди действительно были самоотверженные. Проводишь оперативку и говоришь, что надо пойти в такое-то помещение на блоке. И вдруг какой-то молодой человек говорит: «Александр Александрович, больше не надо туда ходить». Я спрашиваю: «Как не надо? Почему?» А он отвечает, что уже сходил и всё сфотографировал. Ох, как я его тогда побил...
Понимаете, в Чернобыле людьми двигало два чувства: чувство азарта и очень сильное чувство долга. Я в Чернобыле очень сильно уважал всех, кто там вместе со мной находился.
В годы моей работы зона отчуждения представляла удивительное сочетание великолепной, честной, а подчас и героической работы с почти незакамуфлированным, наглым бездельем и воровством.
Пропорции первого и второго со временем изменялись и, к сожалению, не в лучшую сторону.