Во вторник 10 декабря на 84-м году в жизни скончался Юрий Лужков. Он умер в Германии после кардиохирургической операции. Лужков был мэром Москвы более 18 лет, заступив на этот пост в 1992-м году.

Директор Государственного музея архитектуры имени Щусева, искусствовед Елизавета Лихачёва, рассказала о "лужковской эпохе" и наследии, которое бывший столичный градоначальник оставил после себя.

Публикуем её большой и откровенный монолог.

– Моё отношение в Юрию Михайловичу Лужкову – очень сложное. Я прекрасно понимаю, что было много хорошего сделано. Были попытки развивать город в очень сложных условиях, в стране, в которой не было денег вообще ни на что.
Некоторое время назад появился такой термин: “капиталистический романтизм”. Башенки, минаретики, облицовка кафелем, яркие цвета. Вслед за лужковской архитектурой подобные московским вещи стали появляться в других городах, то есть, это был стиль, который задавал определённый тренд в развитии российской архитектуры. Сначала это ушло в Питер, а оттуда – дальше. Я видела это Новосибирске, в Екатеринбурге, в Саранске, в Нижнем.
Он был очень важной фигурой. Как минимум, ему могут сказать большое спасибо строители Метростроя. Потому что Лужков спас московское метро, обеспечив их заказами в самое тяжёлое время, когда казалось, что уже в принципе никому ничего не нужно и никакого развития не будет. В конце 80-х годов практически было остановлено строительство новых станций. Не было никаких предпосылок, что что-то появится, однако Юрий Михайлович, несмотря ни на что, заказал строительство Люблинской линии Московского метрополитена, купил технику. Это стало важной поддержкой для архитекторов метрополитена, для строителей, спасло людей, которые остались на своих местах.
С точки зрения архитектуры, безусловно, он был первым московским градоначальником, о котором мы говорим “лужковский период”, “лужковская архитектура”. До этого была архитектура сталинская, хрущёвская, брежневская, царская, николаевская и так далее. Но это были правители страны. Наверное, это связано с тем, что в 90-е и начале нулевых строительства как такового в других крупных городах практически не было. А Москве строили и строили много.
За что Юрий Михайлович нелюбим архитектурной общественностью: Военторг. Прекрасный памятник, один из редких образцов венского модерна в Москве, на месте которого появился чёрный гроб, построенный настолько плохо, насколько это возможно, с такими нарушениями, с какими только возможно. До сих пор, когда проходишь мимо, видно, что облицовка от него отваливается.
Военторг.

Военторг.

РИА Новости

Фото:

Гостиница “Москва”, которая была разобрана тоже совершенно бездумно, бессмысленно. Гостиница “Россия”, которая была разобрана и проблему пустыря на её месте смог решить только президент Путин своим распоряжением о создании там парка.
Гостиница "Россия".

Гостиница "Россия".

РИА Новости

Фото:

Сити считаю градостроительной ошибкой. Храм Христа Спасителя – у меня к этому отношение сложное. Я считаю, что надо было либо не восстанавливать храм, либо построить всё как было раньше.
Храм Христа Спасителя.

Храм Христа Спасителя.

pixabay.com/, Другой

Фото:

Аляповатость московской архитектуры 90-х не столько отражала не столько Юрия Михайловича, сколько нас. Иначе бы она не появилась, если бы не была востребована обществом.
Мосты, которые он построил там где они, были нужны: Андреевский – от Фрунзенской набережной к Парку Горького, перенёс мост, который сейчас проходит от Киевского вокзала на другой берег реки, Патриарший – от Храма Христа спасителя к Красному Октябрю. Это удобно, в этом месте появилась какая-то жизнь.
Вид на Андреевский мост.

Вид на Андреевский мост.

РИА Новости

Фото:

Юрий Михайлович закончил реконструкцию Третьяковской галереи, которую закрыли в 1984-м, и период её реставрации пришёлся на самые тяжёлые годы, и во многом именно усилиями московского правительства строительство было завершено и в 95-м году открылся Инженерный корпус, а потому и вся остальная Третьяковка. Он много хорошего делал. Но послевкусие в целом горьковатое.
Третьяковка, 1984-й год.

Третьяковка, 1984-й год.

РИА Новости

Фото:

Москва Лужковского периода – это долго. Это почти 15 лет – целая жизнь. И многое из того, что он сделал, останется в веках, про многие вещи забудут, что-то уйдёт само в силу плохого качества.
В этом году умер главный архитектор лужковской эпохи Александр Кузьмин. И это, как мне кажется, очень симптоматично. Историческое колесо повернулось, и мы окончательно и бесповоротно живём в другой эпохе. 90-е уходят вместе со своими создателями. По архитектуре 90-х видно, что это – архитектура страны, которая глубоко больная, которая выходит из это болезни, пытается выздороветь. Место для памятника Петру I было выбрано неудачно, форма памятника – тоже неудачная. Это была главная проблема Юрия Михайловича – несоответствие масштаба реальности. Это был человек даже не московского масштаба, а масштаба целой страны. Человек очень противоречивый, очень сложный. Архитектура, оставшаяся после него, такая же противоречивая и сложная. Оставил ли он след – да, оставил. Как надолго – сложно сказать. Но мне кажется, что безусловно одно: Лужков – это эпоха. Это эпоха нашего города, это эпоха в жизни страны.

Новости по теме:

Коллеги о Юрии Лужкове: занимался социалкой, ходил в народ, не боялся смелых решений

Ушёл из жизни бывший столичный градоначальник Юрий Лужков