Чернобыль 30 лет спустя. Metro продолжает серию публикаций, посвящённых аварии на Чернобыльской АЭС.

В 1986 году Наталия Надежина была главным врачом клинического отдела Института биофизики МЗ СССР (на базе Клинической больницы № 6). В настоящий момент она – ведущий научный сотрудник лаборатории местных лучевых поражений и последствий острой лучевой болезни ФГБУ ГНЦ ФМБЦ им А.И. Бурназяна ФМБА России.

После взрывов на Чернобыльской АЭС в единственную клинику в стране, которая специализировалась на работе с облучёнными в радиационных авариях людьми, стала поступать основная масса тяжёлых пациентов. Многие из них были обречены.

Репортёр Metro поговорил с Наталией Михайловной и узнал, что довелось пережить как пациентам, так и врачам, которые раньше никогда не работали с таким большим количеством людей, одновременно подвергшихся радиационному воздействию. 

Как проходило лечение поступивших из зоны заражения пациентов, насколько они были тяжелыми, скольких удалось спасти?

Поступали люди с разной степенью лучевой болезни, в том числе и крайне тяжёлые. Более половины пострадавших имели еще и лучевые ожоги. В первые несколько дней в нашу клинику поступило 237 человек с подозрением на острую лучевую болезнь. Двадцать семь из них погибли от несовместимых с жизнью лучевых поражений. Потом поступали еще пациенты, но те, у кого была подтверждена лучевая болезнь – 108 человек - в основном поступили в первые три дня.

Читайте также: Чернобыль: 30 лет спустя

Лечение проходило в зависимости от выраженности лучевых ожогов и степени тяжести лучевой болезни. Во время агранулоцитоза, когда снижаются основные показатели периферической крови (мало лейкоцитов и тромбоцитов), больные для защиты от инфекции должны находиться в асептических условиях – это стерильные палаты с ультрафиолетовым обеззараживанием воздуха, а при их лечении применяли системные антибиотики. Снижение тромбоцитов приводит к повышенной кровоточивости, поэтому при необходимости пациентам переливалась тромбомасса.

Как радиация повлияла на здоровье пациентов?

В острый период, когда снижаются лейкоциты, человек беспомощен перед инфекцией. Мы проводили хорошую профилактику инфекционных осложнений и кровотечений, поэтому от них практически никто не умер. Умирали те, кто получил дозы облучения, после которых уже не восстанавливаются ни костный мозг, ни кожные покровы (с большой площадью и тяжестью лучевых ожогов).

Читайте также: В зону отчуждения едут за вдохновением

Тут, наверное, нужно отметить, что у лучевой болезни есть период, когда наступает временное улучшение состояния…

Это зависит от степени тяжести поражения. Острое течение разделяется на период первичной реакции – тошнота, головная боль, рвота; затем латентный период мнимого благополучия; а потом – развернутый период выраженных клинических проявлений в разгар болезни. При тяжелой форме лучевой болезни период мнимого благополучия очень короткий, буквально несколько дней. Поначалу все пациенты разговаривали, общались между собой. Но мы уже в первые дни знали, как у кого будет протекать болезнь. Для медперсонала очень тяжело было смотреть на молодых пациентов и понимать, что некоторые из них обречены. При этом надо было не показывать этого, поддерживать больных, чтобы они верили в лучшее и надеялись.

Способность организма бороться с лучевой болезнью зависит от генетики? Почему некоторые пострадавшие, получившие очень большие дозы, живы по сей день, а некоторые из менее облученных погибли в первые же дни?

Знаю несколько человек, выживших после сильного облучения и умерших через много лет по причинам, не связанным с радиацией. У детей, которые были в зоне заражения, статистически подтверждено увеличение заболеваемости опухолевыми заболеваниями щитовидной железы. Кроме того, у лиц, получивших большую дозу облучения (100 и более бэр), перенесших лучевую болезнь и получивших лучевые ожоги, увеличено количество злокачественных заболеваний крови и рака кожи в области поражения.

Учащение других заболеваний не доказано.

Читайте также: Кто сейчас живёт в зоне отчуждения

После аварии пострадавшие, ликвидаторы для защиты от радиации пользовались всевозможными народными методами, например, употребляли алкоголь. А что действительно могло помочь из подручных средств?

Алкоголь может действовать только как антидепрессант, для уменьшения волнения. Проводились исследования на эту тему, но никакого улучшения после приема алкоголя при лучевых поражениях не наблюдалось.

Молоко с йодом – другое дело. При Чернобыльской аварии выделялся радиоактивный йод, и поэтому йодистые препараты назначали для уменьшения его воздействия на организм, а чтобы йод меньше раздражал желудок, запивали или смешивали с молоком. Йодистый калий - лекарственное средство, которое применяется при радиационных авариях при выбросах радиоактивного йода.

Ну и, конечно, когда ликвидаторов посылали в зоны высокой активности, им выдавали спецодежду и ограничивали время пребывания в зоне повышенного радиоактивного фона.

Опасно ли было врачам работать с пациентами, поступившими после аварии на ЧАЭС, какие были способы защиты?

Такие же, как и у ликвидаторов. При входе в клинику и выходе, отделения, палаты обязательно проводился санитарный контроль за загрязнениями радионуклидами поверхности рук, туловища, одежды, обуви. За этим следили очень строго.

Когда персонал шел в палату к загрязненным радиацией больным, надевали спецодежду, перчатки, фартуки, маски. При выходе также проводилась обработка одежды, рук. Ограничивалось время пребывания персонала в зоне повышения радиоактивности. Никто из персонала лучевой болезнью не заболел.

Это были очень тяжелые дни, работали в две смены, круглосуточно, были индивидуальные посты у очень тяжелых больных. Тяжелая работа, но об этом даже не думали, все работали, все, что нужно, делали.

Читайте также: Самосёл из зоны отчуждения угощает голубцами и самогоном

Опыт, полученный при лечении пострадавших в Чернобыле, как-то помог развитию радиационной медицины, были ли разработаны новые способы лечения?

Аварии случались и ранее, радиационная медицина развивалась, мы уже владели большим опытом и определенными навыками по диагностике, лечению, сортировке, прогнозу тяжести. Но одновременно такое количество пострадавших с одинаковыми видами воздействия (бета и гамма излучение) – это особенность чернобыльской аварии. С профессиональной точки зрения стали лучше понимать, например, как лечить ожоги, проводить профилактику инфекционных осложнений, все это дало большие уроки. Подтвердилось, в частности, что успешно лечить крайне тяжелые радиационные ожоги небольшой площади можно только пересадкой собственной кожи пациента (лоскуты на сосудистой ножке). А пересадку костного мозга нужно делать только при такой большой дозе облучения, после которой он сам не способен восстановиться (более 800-1000 бэр).

Наверное, многие родственники хотели навестить пациентов, но доступ был ограничен, как с этим справлялись?

Проводилась большая работа с родственниками и пациентами. Кого-то пускали на какое-то время небольшое, когда пациент мог общаться, и это не было вредно для его здоровья. Как-то справлялись.

Некоторые люди, в том числе родственники ликвидаторов, боятся телевизоров, мобильных телефонов, даже просят родных, чтобы они поменьше ими пользовались. Насколько обоснована такая радиофобия?

Радиационного облучения там нет. Это электромагнитные колебания, считается, что они влияют на нервную систему. И класть на ночь мобильный телефон на тумбочку у изголовья кровати – это как жить под высоковольтной линией электропередач. Этого стоит избегать. Все хорошо в меру. Конечно, целый день сидеть у телевизора, компьютера и с телефоном у уха – это нехорошо, потому что это большое напряжение для глаз, для ума, для сосудов. Хорошего от этого ничего не будет.

Ну а с фобиями разного рода должны работать психологи.

Взрыв на Чернобыльской АЭС глазами ребёнка: На фоне станции я была как мышка