Умер поэт Евгений Евтушенко. Я была на его концерте – авторском вечере в Череповце два года назад, в 2015 году, – он презентовал свою книгу "Все поэмы".

Купила билеты на это мероприятие, потому что было ощущение, что человек вот-вот отойдёт ко Господу, и я пошла, чтобы увидеть его живым.  Сидели мы с подругой во втором ряду, лучше бы сели на балкон – зрелище выступающего Евтушенко было отталкивающим, да простит меня покойный.

Поэт всё время упрекал нас, что мало зрителей, что его не отвезли из гостиницы в зал на машине руководства города, как бывало раньше, что слушатели нынче бездари, не понимающие поэзии. На всё это было неловко смотреть. Ещё тяжелее – слушать стихи, вернее, длинную, заунывную поэму "Дора Франко", в которой, на мой взгляд, начисто отсутствовала поэзия.

Хотелось, чтобы всё быстрее закончилось – и на свежий воздух! В строках, которые зачитывал по книге поэт, не было ни очарования, ни жизни, ни дерзости, ни глубины – ничего! Бесконечный набор слов. Когда публика начала ёрзать и потихоньку покидать зал, Евтушенко решил удержать внимание зрителей рассказами о своей яркой, но многотрудной жизни в стиле "нелёгкая судьба привела поэта в ненавистную капиталистическую страну".

Мелькали названия государств и имена женщин. Про Дору Франко, с коей автор поэмы "Мама и нейтронная бомба" коротал ночи в Колумбии, мы слушали минут двадцать. Подруга, с которой мы пришли на концерт (окончила Литературный институт им. М. Горького), прошептала мне: "Не зря в институте всё время сплетничали, что Евтушенко связан с КГБ – ну кому в то время разрешили бы во время официальной поездки советских писателей интим с колумбийской красавицей – а вдруг она шпионка?" Показательно, что автор стихов "Наследники Сталина" и поэмы "Казанский университет" в 1991 году рванул на ПМЖ в США, где и проживал до кончины.

Я была бы целиком на его стороне, если бы Евтушенко боролся за право жить за океаном, будучи гражданином СССР, как делали многие люди искусства, если бы он сбежал, не вернулся, был выслан. Но он взял всё, что можно было, будучи советским поэтом, а потом в самое тяжёлое для страны время слинял, так сказать, за джинсами и колбасой.

И этот человек упрекал нас, неблагодарных зрителей, в отсутствии интереса к его персоне и его творчеству.

Справедливости ради надо отметить, что Евтушенко периодически приезжал в Россию, я даже хорошо помню, как он пил в "Комсомольской правде", в кабинете машинисток-стенографисток (хотя там стояли уже не машинки, а компьютеры, но девушки набирали тексты тех, кто не умел пользоваться компьютерами, например статьи легендарного Василия Пескова).

Так вот, в "Комсомольской правде" я тогда работала и запомнила поэта по гусарским замашкам – он снимал с ноги понравившейся дамы туфлю, ставил в обувь стакан со спиртным и таким образом выпивал содержимое. Вот это я помню. А стихов его, которые бы потрясли, вспомнить не могу. Разве только единственная строка – "Поэт в России больше, чем поэт", но это, на мой взгляд, не о Евгении Евтушенко... Пусть земля ему будет пухом!

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.