Глава Федерации велосипедного спорта России, трёхкратный олимпийский чемпион в интервью Metro рассказал о планах по популяризации велоспорта, натурализации австралийского гонщика и о том, как переживал, что ему не отдадут заслуженную золотую медаль Афин-2004.

Велоспорт – один из самых медалеёмких видов на Олимпиаде в Токио, но у нас он сейчас не очень развит. Как это исправить?

Если бы я не знал как, то будучи президентом федерации, сейчас бы краснел перед вами. На самом деле рецепт очень простой: всю эту фишку надо вытаскивать на телевизор, в интернет, газеты. И когда народ начнёт понимать, что в выходной можно взять велосипед и приехать на Красную площадь покататься, решить вопрос в своей категории, то станет интересоваться, а что такое вообще велоспорт. О, а оказывается есть "Тур де Франс", российская команда, Ильнур Закарин. Один интерес цепляет другой и возникает цепочка, которая потом выливается в реку популярности. Поэтому, безусловно, мы говорим, что всё это нужно вытаскивать в средства массовой информации. Это шаг номер один, без которого вообще можно работу не вести.

То есть продвигать даже не на профессиональном уровне, а на массовом, чтобы люди катались на велосипеде?

Конечно. Можно сделать соцопрос на улице, задать три вопроса: есть ли у вас велосипед в семье? Если бы у вас был велосипед, вы умели кататься и у вас было бы время и предложение поучаствовать в каком-то заезде с пикником после него, приняли бы участие? Ответы были бы понятны. А потом растиражировать всё это на миллион жителей и вы увидите, сколько будет положительных ответов. То есть у нас есть предпосылки к популярности именно массового велоспорта. Пол Москвы уже в Крылатском катается.

Это работа на дальнейшую перспективу?

Это работа на ближайшую перспективу, на дальнейшую - развитие самого спорта. Потому что есть массовый спорт, а есть профессиональный, который отвечает за олимпийские медали. Это высшее звено, но, не создав плацдарм популярности, нам не шагнуть. Это мне Александр Анатольевич Кузнецов всегда говорил, что если задумали Исакиевский собор построить, а начали строительство с купола, с крестика. Вертолет повесили, и пока вертушка крутится, купол висит – Исакий стоит. Потом бензин закончился у вертолета, он упал и все рухнуло. Мы взялись за строительство велоспорта именно с фундамента, а фундамент – это все-таки массовость. Потом уже российские календарь, институт сборной команды, международный календарь и чемпионат мира с Олимпийскими играми.

У России были медали на Играх в Рио и чемпионате мира. А какие перспективы на Токио?

На самом деле, если сейчас взять и сказать, что мы готовимся к Токио, не беспокойте нас больше ни с массовым спортом, ни с подготовкой резерва, вообще ни с чем и деньги, которые выделяет Министерство спорта, дайте нам на подготовку сборной, мы к Олимпиаде подготовимся. У нас есть гонщики, ограниченное количество, но есть. Мы можем, наверное, даже медали зацепить не одну и не две. Но что произойдет после этого – закрытие велоспорта в стране. Почему? Потому что если мы сейчас не займемся резервом, то к Олимпиаде-2024 нам будет некого готовить. Сейчас есть прекрасная шоссейная команда "Газпром Русвело", почти высший дивизион и со временем может стать командой Велотура. Но скамейка запасных у них ровно ноль человек из молодого состава, им сейчас уже надо менять процентов 50 как минимум. Но менять не на кого. Это заставляет гонщиков сидеть и не показывать особо результаты.

А что насчет медийной раскрутки лидера команды?

Мы живем в свободной стране и каждый может себя популяризовать как хочет и как может, но, конечно, самые яркие предпосылки для этого есть у Ильнура Закарина. Он яркий, харизматичный, у него молодежный вид, он может быть кумиров подростков, но этим надо заниматься. Я с ним разговаривал, говорил: “Ильнур, не теряй времени, давай, возьми себе хороший ник, двигай свой бренд, развивай, потому что завтра будешь курить от всего, что сделал сегодня". Он понимает все, но лень все равно берет свое. У Закарина есть все предпосылки, чтобы иметь не одну сотню подписчиков во всех его инстаграмах и так далее, но этим надо заниматься, в это надо вкладываться. Запускать линию одежды, свой бренд выпустить, еще что-то. У него же все свободно, я сейчас забрендирую его имя и буду ему продавать, ну так, к примеру. Это же его проблемы, не мои, поэтому он должен это понимать и вкладывать деньги, которые он сейчас получает в спорте, именно в это.

Что скажете о привлечении австралийца Шейна Перкинса в сборную России?

В чем заключается фишка – в том, что это опять подготовка к Олимпиаде. У нас есть прекрасных два человека, но нет третьего и вряд ли он будет. Он может быть со временем, но мы не можем рисковать. Австралиец хочет, может и самое главное он будет одним из трех. Скоро у нас в Петербурге будет с его участием чемпионат, мы проведем тестовый заезд. И я думаю, что именно с этой тройкой мы уже в медалях.

Но это же не только на одну медаль. Здесь сработает эффект Виктора Ана в сборной России по шорт-треку?

С Перкинсом это как раз одноразовый вариант, потому что он уже возрастной гонщик. Но в чем заключается положительная сторона вопроса, что помимо медали, которую еще надо выиграть, это гонщик с большим опытом, который хочет остаться, работать в России, развиваться здесь. И это мы должны ценить даже больше, чем то, что он медаль может завоевать.

Вы поддержали ультрамарафонскую гонку Red Bull Trans-Siberian Extreme. Как впечатления?

Это ни с чем не сравнится, эти ультрамарафоны для меня из области непонятного. Можно закончить “Тур де Франс”, приехать сюда и сойти после второго-третьего этапа. Тут скорее речь идёт об умении терпеть, быть наедине с собой в течение 35 часов (примерно столько длился второй по длине этап, - Прим. Ред.). Потому что физически, наверное, не так сложно, но это больше тяжело для головы. Постоянно движение, грузовики, пылят, дымят и то во всем этом едешь и понимаешь, что это не через несколько часов закончится. И не после того, как солнышко сядет, а даже не закончится, когда солнышко встанет на следующий – ты все ещё должен будешь ехать. Мне этого не понять, но проект на самом деле очень интересный. Его должны еще больше популяризовать.

Как вы каждый раз находили для себя мотивацию для достижения новых целей, когда уже стали олимпийским чемпионом?

Если ты стал олимпийским чемпионом, то вершина тебе уже покорилась. Моя мотивация была изначальная, правда, я этого сначала не понимал, а осознание потом пришло, что если ты молодой гонщик и ты серьёзно хочешь быть в спорте, то мотивация должна быть практически недосягаемая. В моем случае это были Олимпийские игры. Потому что цель вроде и досягаемая, но малодосягаемая. Допустим, если задаться целью выиграть “Тур де Франс”, я знал, что это утопия, я бы никогда его не выиграл, ни при каких обстоятельствах. Поэтому такая цель не должна быть. Ты должен поставить цель такую, которая может быть, есть шанс, что будет достигнута. Олимпийские игры это идеальная цель, потому что это одноразовое мероприятие, раз в четыре года, у тебя есть этап подготовки, ты каждый год можешь каждый изучать себя так, чтобы к Олимпиаде вывести на пик формы. Я всегда молодым рекомендую: поставь такую цель, и на пути к этой цели любые поражения будут маленьким недоразумением, а основная цель у тебя впереди.

Как вы себя мотивировали, когда выиграли первую Олимпиаду?

Потом у меня был другой мотив. У нас в велоспорте есть традиция защищать свой титул, первый номер. Фрум выиграл в том году "Тур де Франс", в этом году выступал под номером один и в следующем году будет выступать под номером один. Когда ты выступаешь под номером один, то, соответственно, на тебе большая ответственность, нагрузка, в том числе медийная. Поэтому ты находишь дополнительную мотивацию готовиться. У меня примерно то же самое было с Олимпиадой в Афинах, я себя мотивировал несмотря на свой 38-летний возраст. Там не получилось с первого захода выиграть, хоть и был шанс на возвращение медали  (Екимов стал вторым, но победившего американца Тайлера Хэмилтона уличили в допинге, – Прим. ред.), поэтому хотел готовиться ещё и к Пекину, когда мне было бы уже 42 года. Но я сломал спину, оперировался и потом понял, что это звоночек сверху - достаточно.

Что вы испытали, когда вам поменяли серебро на золото? К тому же, вы и тогда могли выиграть вчистую…

Да, но не смог. И дальше ряд причин: потерял бачок, мне не дали другой, у меня не было воды, обезвоживание и т.д. и т.п. Но факт остаётся фактом и никого не интересует, почему ты не смог. Ты не выиграл, всё, забудь все объяснения. А по размену медалей – тут да, эмоции. И это ожидание затянулось на годы, на восемь лет. 2012 год был последним, когда можно было что-то сделать, там есть срок давности. Я жил этим 2012 годом и знал, что если в этот год ничего не произойдет, то я так и буду в сознании олимпийский чемпион, но по факту серебряный. И это, конечно, очень тяжело. Можно сказать, что третье золото я ждал 8 лет и жил всё время с ощущением, что могут и не вернуть. И потом как оправдываться? Всем говорить, вот у меня такая-то история вместо того, чтобы показать медаль и забыть об этом? Очень тяжёлый был момент психологический. Конечно, если бы не отдали, я бы это пережил и забыл, принял бы, что у меня есть серебряная медаль.

А в каком виде вы получили эту медаль?

Она была оригинальная после Хэмилтона, вся заляпанная. Когда я домой пришёл, ленточку снял и стал её отстирывать, они же новую не делают. Свою я из Афин привёз, всем показал в семье, а потом буквально через день звонок: “Ты свою медаль спрячь, потому что у тебя скоро будет замена на новую”. Я положил её в пластиковый пакет и больше её никому не показывал, даже не доставал, она у меня была новейшая, когда я её передал в МОК.

Как проходит процедура передачи?

Можно отправить по почте, но я купил билет и сам поехал в Лозанну, всё сдал красиво под расписку. Именно тебя награждают, тебе не присылают по почте медаль. У меня было награждение на олимпийском балу в декабре. В моём случае было три-четыре человека, которым передавали медали с разных Олимпиад, но моя в тот вечер была единственная золотая.