Известный актёр сыграл главную роль в фильме "Временные трудности", который выйдет на киноэкраны в конце октября. Интервью, посвящённое фильму, Иван назначил у себя дома, на кухне. И разговор вышёл далеко за рамки кинематографа.

Добираться до места, где живёт Иван Охлобыстин, долго – метро, автобус, потом пару километров пешком. Отыскать, в какой именно "квартире" квартала таунхаусов он обосновался, можно по кресту на двери.

Открыла её молодая улыбчивая женщина – его супруга Оксана. Пригласила в дом. Тут же появился мальчишка лет десяти – это сын Ивана Савва. Протянул мне яйцо.

– Почему оно такое лёгкое? – спросил он.

– Потому что ты выкачал из него содержимое, а вот и дырка видна, – ответил я.  

   Савва отнял у меня яйцо и  побежал наверх. Через секунду появился и хозяин квартиры. Он в футболке и тренировочных трусах.

– Отец, ты бы переоделся, – говорит мужу Оксана.

– Зачем. Это из газеты, он не будет снимать, – отвечает Иван.

– Это не ради съёмок, а ради приличия, – настаивает жена.

Иван приглашает располагаться, разрешает снимать на телефон всё что угодно и всё-таки идёт переодеваться.

Этот разговор, который можно услышать в квартире любой российской семьи, расставляет все точки над "и" в вопросе "звёздности" Ивана Охлобыстина. Её нет. Совсем.

– Кофе или чай? – предлагает Оксана.

– А может супчика? – появляется уже переодетый Иван.

Я из вежливости отказываюсь.

–  А супчик грибной, из свежих опят! – говорит Иван.

– Соблазн велик, – отвечаю...

И вот я уже на кухне. С тарелкой. Грибы Оксана сама собирает... От вкуса и душевности начинаю плыть, заготовленные вопросы вылетают из головы.

– Это ваш дом? – спрашиваю Ивана.

– Выплачиваем ещё... – отвечает он.

Вспоминаю про кино. В фильме "Временные трудности" отец, которого играет Иван Охлобыстин, своего сына с ДЦП пытается поставить на ноги, то есть полностью побороть болезнь. И поставил! Но сделано это настолько жёсткими методами, что выздоровевший сын стал ненавидеть отца.

– Почему вы взялись за эту роль? – спрашиваю Ивана.

– Я до этого от сценариев сорока отказался – всё либо ерунда, либо порнуха, – отвечает актёр. – А это прямо хорошая жизненная история. Это фильм о любви по большому счёту. О настоящей родительской любви.

"Когда дети вырастут, я буду вынужден их отпустить, но я с ужасом думаю, что когда-то они меня оставят".
Иван Охлобыстин

– Думаете "зайдёт" такая семейная история?

– Ну "Остров" же зашёл! Над нашим фильмом все так трудились... я прям восхищён! Риналь Мухаметов просто меня восхитил. Он настоящий, он жертвенный,  хороший русский актёр. Он татарин, но настоящий русский актёр.  У нас сцена есть, где он играет моего сына уже в юношеском возрасте, но ещё не освободившимся от недугов. И отчаявшийся отец уносит его в лес, бросает в грязь и заставляет ползти. И как бы ни одевали бедного Риналя, это был ноябрь, это холодная жирная грязь. И двадцать дублей с одной стороны, двадцать дублей с другой, и на одной ноте!

Разговор уходит в сторону педагогики и становится немного личным.

– Я фанатичный отец, – говорит Иван. – И вполне мог себе позволить поставить себя на место моего персонажа. Потому что, случись подобная история в моей жизни, наверное, я бы мог бы поступить подобным образом, если бы был уверен в успехе.

– Вы настолько жёсткий?

– Ну не совсем. В обыденной жизни я мягче, податливей! Я культовый служитель, а культ – мои дети! Они вертят мной, как баранкой на палочке.

– Как же вы тогда добиваетесь послушания, уважения?

– Не знаю, зачем этого добиваться... Надо любить, а остальное само придёт.

– Вы можете снести непослушание?

– Нет. Я псих! Та елейная картинка, которую я только что нарисовал, включает ещё и тёмную сторону. Она односекундна, но она ужасна.

– Приходилось показывать детям тёмную сторону?

– Конечно! Дети как зверьки в силу возраста. Тактильный контакт им тоже нужен. То есть и по заднице ремнём, бывает. Но только не надо ни в коем случае вводить в педагогическую практику телесные наказания.

Диктофон забыт. В кружках кофе. Иван горячится.  Я его задел рассуждениями о том, что "классическая" семья становится пережитком прошлого.

– Так считает отчаявшаяся часть общества либо неразумная, – убеждает меня Иван. – Все люди, с которыми я сталкивался, у которых нет семьи, были несчастливы. Без исключений. Для себя жить человек не умеет. Нормальный – не умеет. Все хотят быть любимыми. Все готовы ради этого пойти на жертвы. Любовь – это такая мистика и случайность, за которую надо сразу цепляться, бросаться в неё, как в омут с головой. А детей рожать, сколько есть. И повязать себя так цепями обязательств, чтобы дышать сложно было, – только в этом и есть свобода. Нет цепей – нет свободы. Парадокс, но это так.


Семейные принципы отца Охлобыстина

•    "Ребёнку нельзя давать развиваться, как он хочет. Он должен знать, что находится в системе ограничений".

•    "Если представить нашу семью как государство, то у нас теократия! Я папа римский, Оксана – королева Английская, а дети – наследные принцы и принцессы"..

•    "Планирование семьи – бред. А брачный контракт? Это когда люди женятся, они заранее думают, что, когда они рассорятся, белые клавиши от пианино ей, а чёрные ему! Бред сумасшедшего".