В августе 1998 года в России вступил в силу первый антитеррористический закон. К нему пришли в том числе из-за теракта в Будённовске, этим летом трагедии исполнилось 25 лет.

В июне 1995 года в небольшой степной городок Будённовск беспрепятственно вошли 195 боевиков под командованием Шамиля Басаева. Они захватили в заложники 1600 местных жителей и почти пять дней удерживали их в городской больнице. После долгих переговоров, к которым подключился премьер-министр Виктор Черномырдин, злоумышленники получили гарантии безопасности от российского правительства и покинули здание и город, захватив с собой в автобусы 120 заложников-добровольцев. Доехав до Веденского района Чечни, террористы рассеялись по территории республики. Находившиеся в автобусах люди остались живы, но всего в результате теракта погибло 129 человек, свыше 400 получили ранения.

Первый теракт в постсоветской истории запомнился не только своей жестокостью, но ещё и тем, что власть, пусть и формально, но согласилась выполнить политическое требование террористов по прекращению войны в Чечне. Спустя чуть больше трёх лет после трагедии в Будённовске вышел закон "О противодействии терроризму", который запретил удовлетворять политические требования преступников. С тех пор больше никогда политические требования террористов не выполнялись. Metro вместе с экспертами и участниками событий в Будённовске попыталось выяснить, насколько эффективен был закон и что сейчас представляет из себя антитеррористическое законодательство в нашей стране.

Председатель Правительства РФ Виктор Степанович Черномырдин ведет переговоры по телефону с Шамилем Басаевым - главой чеченских боевиков, напавших на город Буденновск и захвативших больницу с заложниками.

Председатель Правительства РФ Виктор Степанович Черномырдин ведет переговоры по телефону с Шамилем Басаевым - главой чеченских боевиков, напавших на город Буденновск и захвативших больницу с заложниками.

РИА Новости

Фото:

Плюсы и минусы

– Закон на тот момент получился вполне рабочим, – отметил заслуженный юрист РФ Иван Соловьёв. – Стране нужна была своеобразная конституция по антитеррористической защите. Люди не чувствовали себя защищёнными, а правоохранителям нужны были реальные механизмы, которые, с одной стороны, давали бы им свободу действий, а с другой – давали бы гарантии госзащиты. Закон точно не был принят для проформы.  

А председатель совета правозащитного центра "Мемориал" и участник переговоров с террористами в Будённовске Олег Орлов считает, что у закона был один явный недостаток.

– В чём-то закон был хорош, были прописаны важные термины. К примеру, была чётко определена зона  проведения контртеррористической операции, её границы, – отметил Орлов в разговоре с Metro. – Главный недостаток этого закона как раз в том, что он запрещал вести переговоры с террористами о политтребованиях. Просто у террористов всегда же политические требования, о чём тогда вообще с ними говорить? А я считаю, что говорить с ними нужно, чтобы спасти жизни людей.

Иван Соловьёв спорит с Орловым и думает, что идти на поводу у террористов не надо.

– Тогда государство показывает, что методами террора можно чего-то добиться, – сказал он. – Поэтому метод один – уничтожение и работа на упреждение.

Бойцы спецподразделений охраняют автобус с заложниками, освобожденными в ходе операции в Буденновске.

Бойцы спецподразделений охраняют автобус с заложниками, освобожденными в ходе операции в Буденновске.

РИА Новости

Фото:

Сложились бы события в Будённовске иначе, если бы тогда закон уже был?

Одно из главных событий, произошедшее в Будённовске, – это штурм, на который ранним утром пошли спецподразделения ФСБ и МВД и который закончился неудачей. Даже сейчас так и нет единого мнения, кто именно отдал приказ об этом штурме и когда. В принятом в 1998 году законе как раз было прописано, кто должен возглавлять штаб антитеррористической операции (представитель ФСБ или МВД РФ. – Прим. ред.) и этому человеку должны были подчиняться все силовики.

Бойцы спецподразделений перед штурмом больницы, захваченной террористами.

Бойцы спецподразделений перед штурмом больницы, захваченной террористами.

РИА Новости

Фото:

– Был бы закон – всё пошло бы по-другому, потому что у силовиков были бы связаны руки, – сказал Metro экс-депутат Госдумы, ещё один участник переговоров в Будённовске Юлий Рыбаков. – У них был бы у всех один руководитель, и разные подразделения не смогли бы действовать самостоятельно и принимать решения, которые обернулись бы человеческими жертвами. Например, в Будённовске после первого провального штурма силовики хотели пойти ещё и на второй, но их удалось остановить.

Есть и мнение, что закон кардинально ситуацию никак бы не изменил, что было доказано временем.

– У нас в стране даже если всё чётко и ясно прописано на бумаге, то это ещё не значит, что всё будет хорошо в действительности. Потому что законы не соблюдаются или соблюдаются частично, – заявил Олег Орлов. – Хочу напомнить, что принятый после Будённовска закон позже существенно дополнили, но он не спас жизни людей ни на Дубровке, ни в Беслане.

Золотая середина

После теракта в Беслане в сентябре 2004 года, где погибло больше 300 человек, российские власти решили пересмотреть антитеррористическое законодательство.  

– 6 марта 2006 года в закон внесли самые важные по сей день изменения. Главным ответственным за борьбу с терроризмом обозначили ФСБ, а не правительство, – отметил юрист Евгений Черемисин. – Также был создан НАК (Национальный антитеррористический комитет. – Прим. ред.) во главе с директором ФСБ, в его подчинении оказались представители других силовых структур. Таким образом, система противодействия терроризму в России была окончательно законодательно выстроена.

Черемисин добавил, что если сравнивать действующие в России законы против терроризма с аналогичными законами в других странах мира, то наша страна находится на золотой середине.

– Россия всегда была в авангарде антитеррористического законотворчества, потому что каждый очередной законопроект, к сожалению, был следствием теракта. У нас в стране с террористами обращаются жёстко, без лишнего пиетета. Это факт, – сказал он. – Но, как ни странно, в то же время в России сохраняется некий баланс между кардинальными мерами и, скажем так, гуманностью. Например, в Израиле действует система возмездия, которая обязательно распространяется не только на террористов, но и на их семьи и жильё. То есть родственники организаторов терактов обязаны возмещать вред пострадавшим, в том числе  моральный. В России же сначала надо доказать, что родственники террористов как-то причастны к их деятельности или имеют от неё доход. В США после 11 сентября вообще нулевая толерантность по отношению к террористам, каждое новое задержание и наказание чуть ли не транслируется в прямом эфире на ТВ. В России о масштабных операциях спецслужб люди узнают постфактум, и в законе прописано, что террористов хоронят тайно. Что касается недостатков, то у нас  в антитеррористическом законодательстве стало уж слишком много всего намешано: там и наказания за деятельность в Интернете, и за экстремизм, и ещё много всего. С одной стороны, это требование времени, а с другой – возникает путаница в понятиях и в их трактовках, от которой периодически страдают вовсе не террористы, а рядовые граждане нашей страны.


Что сейчас грозит за терроризм
•    15–20 лет тюрьмы могут дать за совершение теракта и его финансирование.
•    12 лет тюрьмы грозит за изготовление взрывчатки.
•    10 лет руководители организаций, признанных экстремистскими или террористическими, не должны входить в органы управления других юрлиц.


Читайте также: 20 лет со дня штурма больницы в Будённовске. Участники рассказали об операции

Будённовск не забывает атаку Шамиля Басаева