Читала, что ваше кино будет по реальной истории псковских подростков, которые покончили с собой, ведя трансляцию в Сети.  
Не совсем так. Мы снимаем свою собственную историю о паре подростков, мальчике и девочке, которые сбегают из дома и пускаются в путешествие, бунтуя таким образом против непонимания взрослых.

Почему вас заинтересовала эта тема?
Это такой пограничный возраст, когда дети себя чувствуют очень одинокими. И мне кажется, сегодня особенно. Между ними и взрослыми существует настоящий вакуум, в котором дети сами пытаются найти ответы на свои вопросы. Возможно, поэтому существует огромная статистика суицидов среди подростков.

Мне кажется, это вечная беда.
Конечно. Подростки всегда находились в зоне риска. Они порой совершают не совсем адекватные, безбашенные поступки. И почти всегда это знак равенства с желанием открыть в себе собственную индивидуальность, понять, кто ты такой. Испытывая себя, подростки взрослеют. Во всяком случае, так происходит со многими ребятами, включая и меня в своё время.

У вас был сложный переходный возраст?
У меня был период, когда я принимал участие в травле одноклассников в школе. Потом так получилось, что травили меня. И в какой-то момент я ощутил себя аутсайдером. Я связался с компанией панков, и мы творили разные вещи. До криминала дело не доходило, но основной моей целью тогда было попробовать всё, что можно. (Смеётся.)

Как вы вышли из этого состояния? Не всем же это удаётся.
Как-то само собой. Но я и не могу сказать, что это был исключительно деструктивный период. Именно тогда я понял, что хочу снимать кино. Сейчас, вспоминая то время, могу сказать, что это было лучшее лето в моей жизни. (Смеётся.) Но не уверен, что хотел бы, чтобы моя дочка пережила такое же.  

Вы же меньше года назад стали папой. Как изменилась ваша жизнь с отцовством?
Я очень переживал, что у меня вообще не будет оставаться времени на работу. Но в итоге, когда появилась Сашка, я стал успевать намного больше, чем раньше. Просто по-другому относишься ко времени, начинаешь ценить каждую минуту.