15 июня наша семья понесла утрату: скончался мой старший единоутробный брат Алексей Баталов.

Моё первое сознательное воспоминание о нём относится ко времени войны. Мы (а нас было трое братьев) вместе с матерью были в эвакуации в городе Бугульме. А в сорок втором или сорок третьем году туда приехал наш отец, он служил в одной из армейских газет.

И вот мне вспоминается такая сценка. Мы – отец, Алексей и я – стоим во дворе домика, где мы обитали. Отец в форме майора, он держит в руке пистолет и стреляет в сторону поленницы. А мы с Алексеем после каждого выстрела подбегаем к дровам и ищем следы пуль…

Следующее воспоминание относится к лету сорок пятого года. Наша семья тогда снимала дачу в подмосковной Валентиновке. А в одном из ближайших домов жил Александр Вертинский с женой и дочерями, и он иногда пел для своих соседей. И вот Алексей, которому шёл семнадцатый год, искусно подражал пению Вертинского.

Мой отец в те годы был несколько озабочен будущей судьбой своего пасынка. Наблюдая, как он жаждет стать артистом, Виктор Ардов опасался, что он станет типичным представителем актёрского племени. Но опасения не оправдались, Баталов никогда не принадлежал к театральной богеме.

Отчим называл юного Алексея "народный артист нашей квартиры". А в 1969 году, в тот день, когда ему присвоили звание народного, Ардов произнёс:

– Вот тебе и "народный нашей квартиры"…

Алексей был необычайно одарённым человеком. Он прекрасно рисовал и писал масляными красками. Созданный им большой портрет Ахматовой был украшением нашей квартиры. Он сочинял стихи, и Ахматова это одобряла. Помню, она цитировала его строки: "Море вечно бодает скалы//Белым лбом голубой волны…"

Можно сказать, что его профессиональная карьера была вполне успешной, он был востребован, прославляем и награждаем. Но в такой стране, как наша, всё могло быть иначе.

В послесловии к одной из моих книг Баталов писал: "Современному читателю наша жизнь на Большой Ордынке может показаться вполне беззаботной. Но это лишь на поверхностный взгляд.

В книге Романа Тименчика "Анна Ахматова в 1960-е годы" опубликована служебная записка министра государственной безопасности В. С. Абакумова, называется этот текст "О необходимости ареста поэтессы Ахматовой" (направлено Сталину 14 июля 1950 года).

Там речь идёт о том, что она "проводила вражескую работу против Советского государства", "группировала вокруг себя враждебно настроенных литературных работников и устраивала антисоветские сборища"… А последняя фраза такова: "МГБ (Министерство государственной безопасности. – Прим. ред.) СССР считает необходимым АХМАТОВУ арестовать. Прошу Вашего разрешения".

Представим себе на минуту, что Сталин согласился с мнением своего министра. В ГУЛАГ отправилась бы не только Ахматова, но и моя мать, и мой отчим… Летом пятидесятого года я окончил Школу-студию и был принят в Художественный театр… Нет сомнения в том, что и меня бы арестовали.

Но теперь, на склоне лет, я не испытываю ни злобы, ни ненависти. Я могу повторить вслед за Пушкиным слова, которые величайший поэт написал за четыре месяца до своей трагической гибели (письмо П. Чаадаеву):
"… клянусь честью, ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам Бог её дал".