Культовая немецкая группа Rammstein на днях дала грандиозный концерт в «Лужниках», на который пришло около 100 тыс. человек. Репортёр Metro встретился с клавишником коллектива Кристианом Лоренцом и поговорил с ним о музыке и его новой книге.

На днях вы отыграли большой концерт в "Лужниках". Было круто?

– Да, всё прошло отлично! Скажу о двух важных нюансах: было темно и достаточно прохладно. Поэтому мы смогли полностью сосредоточиться и на своей игре, и на своих ощущениях. В России прекрасная публика, это даже не обсуждается. Приедем ли ещё в Москву? Не могу сказать ничего определённого, сильно заранее ничего не планируем. Впереди ещё концерт в Петербурге, нам пока надо сосредоточиться на нём.

Rammstein в Петербурге: музыканты приехали за два дня до концерта

Некоторое время назад в России выступала группа Metallica и покорила всех собравшихся, исполнив песню Виктора Цоя "Группа крови" на русском языке. Почему вы не решились на такой шаг?

– У нас есть песня "Москва" и при желании мы спокойно смогли бы спеть её на русском. Но дело в том, что у нашего шоу есть выстроенная драматическая последовательность, и если бы мы её сломали, то это разрушило бы общее впечатление, разрушило бы канву нашего выступления.

Rammstein одна из самых популярных групп в мире. Вы как-то чувствуете на себе эту популярность?

– Сложный вопрос...Скорее, на мне это никак не отражается. Мне приятно когда наша музыка играет в кафе и ресторанах, приятно видеть и слышать фанатов. И этого достаточно.

Ваша новая книга называется "Долбящий клавиши". В одном из интервью вы говорили, что сначала на концертах долбите клавиши синтезатора, а уже потом – на домашнем ноутбуке. Не замечали за собой такого, что долбить клавиши ноутбука получается уже лучше, чем играть на синтезаторе?

– Нет, я работаю над книгой только в то время, когда плотно не занят в группе. Когда у нас тур или мы записываем диск – ни о каком другом творчестве не может быть и речи. Работе в группе я всегда отдаю предпочтение. Что касается книг, то вот пока они мне давались легко, так как я пишу о реальных событиях, о том, что уже со мной происходило. Но в будущем вот хочется уже написать роман на отвлечённую тему, но пока не хватает на это дело вдохновения.

В книге очень много про концертную деятельность Rammstein. Если бы из всей череды ваших концертов можно было бы выбрать только один, какой бы вы выбрали?

– Наверное, это момент, когда я только пришёл в группу и сыграл с ней впервые. Как будто я выпил зелье, которое опьянило меня на всю оставшуюся жизнь. Я тогда понял, что музыка – это моё. Когда выступаешь на сцене и играешь музыку возникает чувство, что ты бессмертен или непобедим. Государство, какие-то проблемы и даже родители – всё в этот момент отходит на второй план и ты существуешь как будто в другой реальности. Это невероятное ощущение.

Не секрет, что на сцене с вами постоянно что-то происходит: то побьют, то чем-то обольют. Так задумано по сценарию шоу или это больше импровизация?

– Что-то происходит по сценарию, но импровизации, конечно, больше. Мне достаётся, потому что я клавишник, у меня больше свободного времени на сцене и я могу время от времени производить какой-то экшн вместе с Тиллем Линдеманном, который передвигается с микрофоном и у него тоже есть манёвр для творчества.

Вы часто встречались с таким явлением, когда какой-то человек очень эмоционально реагирует на вашу песню, но совершенно не понимает её смысла? Например, радостно кричит, а песня про умерших в войну.

– Ну тут такой момент, что мы не можем заставить всех подстраиваться под нас. Даже если человек не понимает смысла, это не значит, что он не должен нас слушать. Кому-то нравится мелодия, кому-то отдельные куски песен, и в этих кусках человек находит свой собственный смысл, философию. Очень здорово, если мы заставляем людей размышлять о чём-то и испытывать самые разные эмоции.

Станислав Купцов: Rammstein могло и не быть, если бы Линдеманн попал на Олимпиаду