Сценарист из Москвы, мама двух детей Анастасия Полякова чудом осталась жива после падения на машине в Яузу. Нашлись люди, которые спасли её. Вот только не все заявленные герои, по словам Насти, были реальными участниками спасения.

Авария произошла ещё 5 декабря прошлого года на реке Яузе. В районе Костомаровской набережной красный Mitsubishi занесло, машина пробила чугунное ограждение и свалилась в воду.

– Мне нужно было перестроиться вправо, – вспоминает женщина ту аварию в беседе с Metro. – Появилось такси, и я подумала, что уже не успею перестроиться, поэтому вернулась на свою полосу. Тут меня занесло, потом ещё раз. Когда повернула руль влево, передо мной был уже забор. Я преодолела узенький тротуар как на ракете. Помню, был удар, на меня повалил дым. Увидела, как через щели в окнах бьёт вода, машина погружается в темноту. Я не сразу поняла, что машина стоит на крыше, я даже не почувствовала, что было какое-то сальто.

Вскоре к машине спустились люди, Анастасия услышала их шаги.

– Мне крикнули: "Открывай окна!" Я ответила, что не могу. А машина всё наполнялась водой. Отстегнула ремень безопасности, разблокировала свою дверь и пассажирскую – задние двери можно было только с внешней стороны открыть. Пыталась потолкать двери ногами, но сил не хватило, давление на них от воды шло. Я обморозила первые фаланги пальцев, ободрала их. Это, кстати, единственная травма, которую я получила, ну и ещё был ушиб пальца.

Потолкав двери и не сумев их открыть, Анастасия почувствовала, что стало подозрительно тихо. Тогда она подумала, что люди, которые пытались её спасти, посчитали, что сделали всё необходимое и, поняв, что их усилия тщетны, отправились ждать МЧС.

– Возникла пауза на пару секунд. Но тут же я услышала: "Нет, давайте, ребята, кидайте трос, а то тут будет жмурик". Думали, видимо, что я умру, что надо действовать быстрее. Поняла, что у них что-то не получается. А вода была уже у подбородка. Для меня это было очень страшно – это одна из моих фобий, не дышать. Решила, что люди стараются, но могут не успеть до меня добраться. Я поняла – нужно как-то готовиться к возможной смерти.

Анастасия начала читать "Отче наш". Прочитала одну молитву, потом принялась за другую, и в этот момент наступила счастливая развязка.

– Я уже задирала голову, чтобы дышать. И тут почувствовала, как машина движется наверх. Появился свет. Я ринулась к двери, которую открыли с внешней стороны. "Давай быстрее, девочка! Иди сюда!" – услышала я. И меня оттуда достали. Взяли на руки, я услышала: "Ох-х". Поняла, что прилично вешу. Мне помогли встать на приступку. Кинули трос. Я смотрю на Алексея, на второго человека, с крупной щетиной. Они улыбались мне, рады были, что достали меня. Я вцепилась в трос, меня стали тащить наверх, дотащили до кромки, потом схватили за руки, за локти и вытянули на набережную. Меня завернули в куртку, в плед. Приехали скорые. Подошёл, помахал рукой тот дядька с бородой.

После того, как Анастасия пришла в себя, ей конечно же захотелось узнать имя того, кто её спасал. У сотрудников полиции, работавших на месте аварии, оказался номер только одного из спасателей, это был номер Алексея Морозова. Имя Собира из Таджикистана Настя услышала впервые два месяца спустя.

Анастасия поняла, что, по многочисленным нестыковкам в версии, изложенной Собиром, и тем что помнит и знает она, его там точно не было. Она признаёт, что плохо видит (зрение –7), и есть некоторое сходство человека без бороды и Собира, однако она точно помнит, что слышала только русскую речь, когда её вытаскивали, при этом в рассказе Собира есть слишком много нестыковок.

– Он говорит, что когда ехал, видел меня в соседнем ряду, и заметил два детских кресла. У меня стекло тонированное, и было только одно детское кресло, – перечисляет нестыковки Анастасия. – Ещё он говорил, что машина застряла, и он пытался удержать её за багажник, раскачивая как качели, это тоже ложь. Также он утверждал, что машина была на боку в реке. Ещё он сказал, что разбил окно, но оно было целое, меня доставали через дверь. Я была в сознании, а он сказал, что перевязывал тросом уже бессознательное тело. Это ложь, я держала трос сама!

Анастасия полагает, что Собир оказался на месте событий, когда она уже уехала.

– Когда на место аварии приехал муж, он сказал, что машина была ещё целая. Уже потом по ней начали стучать, разбили окна, когда пытались зацепить, достать её. Ставили её на бок.

В этой ситуации Анастасия хочет, чтобы люди узнали правду о том, кто же на самом деле её спас. Она называет одно имя – Алексей Морозов, с которым женщина уже встречалась. Другого своего спасателя, с бородой, она пока ещё не встретила, но очень хочет отблагодарить и его.

– Собир присвоил себе поступок для меня очень важный, – вздыхает Анастасия. – Тот же Алексей ничего от меня не хотел. Сказал: "Мне как-то неловко". Помню, у Алексея были тёмные волосы, он был тогда мокрый. У Собира тоже волосы тёмные. Когда смотрела видео с его интервью, отметила для себя – как-то странно он говорит, да и волосы сухие. Он был спокойный. Ребята, которые меня спасали, были возбуждены, их голоса были сорваны от криков. А у него была спокойная речь. Знаете, сначала я злилась, сейчас мне смешно. Это какое-то мальчишество! Я могла бы с ним встретиться. Пусть просто в глаза скажет, что я была без сознания, когда он меня тросом обматывал. Его спрашивают: "А что если Настя докажет, что это были не вы?" Он говорит: "Это невозможно, потому что это был я". Ну что за бред вообще! Хочу, чтобы люди узнали и перестали делать перечисления.

По словам Анастасии, часто герои, которые совершают большие поступки, не заявляют о себе во всеуслышание.

– Никто из них не говорит, что простудил почки. У меня же было столько благодарности внутри к моим героям! Я Алексею предлагала написать love-story для его девушки, снять видео. Для семейного архива. Он говорит – ничего не надо. Он пошёл до конца, боролся. Взял ответственность на себя, когда уже был в воде. И спас.

Мы также связались с Алексеем Морозовым, который рассказал, как спасал Анастасию.

– Я услышал звук резины, потом в зеркало заднего вида увидел машину, которая следовала за мной, – говорит он Metro. – Она ударилась о бордюр вывернутым левым колесом, перескочила через него, ударилась об ограждение, на пару секунд зависла на полкузова, перевернулась и упала в реку на крышу. Я остановился, сдал назад, добежал до места происшествия, увидел, что высота большая, а прыгать в незнакомую реку было стрёмно. Побежал к машине, взял буксировочный трос, обвязался. Я дал людям трос, они спустили меня. Вначале пытался, находясь сверху на машине, выбить стекло с пассажирской двери. Мне биту скинули, ничего не вышло. Спустился в воду, пытался уже оттуда открыть дверь. Сверху слез ещё один человек, с его помощью обвязали машину тросом. Нужно было приподнять её, освободить из воды переднюю часть, чтобы открыть двери. Когда машину с помощью КАМАЗа приподняли, второй спасатель открыл дверь, и мы подняли девчонку на верёвках.

Алексей отметил, что не помнит лица второго спасателя, так как было много суеты, и ему было не до этого. Но он точно помнит, что тот человек был русскоязычным.

– Без акцента он был, как у Собира. В этом я уверен. И рассказ его полностью не соответствует действительности...

Сам Собир продолжает настаивать на том, что именно он был одним из двух спасателей.

"Я спасал, – приводит его слова "КП". – Когда девушку вытащили с помощью КАМАЗа, я поехал за женой. Через 10 минут обратно подъехал. Там уже журналисты были. Они спросили людей, которые там находились, кто спасал, и они на меня показали. Меня спросили – кто ещё был с вами? Я сказал был ещё один нерусский парень. Но он отказался на телеке общаться. Прыгал ли я в воду? Да, я и ещё один парень вытащили девушку".