Врач-рентгенолог Люберецкой областной больницы Ксения Меньчикова выложила в "Инстаграм" резонансный пост, в котором рассказала об условиях полной незащищённости от COVID-19, в которых приходится работать ей и коллегам, и о том, что эта ситуация уже даёт свои плоды

По словам девушки, на всё её отделение администрация больницы выделила три защитных костюма.

"А работаем мы 24/7, и каждый день врач и лаборант меняются, думаю, не нужен калькулятор, чтобы посчитать, как этот запас ничтожен, – написаа она. – Эта фотография – попытка в очередной раз привлечь внимание общественности к полному игнорированию нашей судьбы и безразличию к нашему здоровью со стороны администрации Люберецкий областной больницы. Мы в постоянных контактах, у наших сотрудников один за другим подтверждаются положительные анализы на коронавирус.

10 дней назад к нам в отделение приходил травматолог Р., сегодня он COVID+.
7 дней назад – зав. неврологией С., сегодня COVID+.
2 дня назад – зав. отделением рентгенологии Х., в котором я работаю, сегодня COVID+.

Со всеми этими людьми мы, врачи и средний медперсонал, были в контакте. После выявления у них COVID+ не изменилось НИЧЕГО. Никто не взял у нас анализы, не отправил в карантин, мы продолжаем ходить по улице, контактировать со своими близкими и работать с больными. Наши отделения и стационар в целом продолжают работу".

Спустя три дня после публикации поста девушка ответила на вопросы Metro о развитии ситуации.

– Как отреагировало на пост ваше начальство?

– Со мной никто не разговаривал лично, ни слова не сказал – они ответили комментарием в "Инстаграме" с аккаунта больницы.

 

 

"Добрый день! В настоящее время в связи с распространением коронавирусной инфекции каждый медицинский работник находится в зоне риска. Люберецкая областная больница обеспечена полным комплектом средств индивидуальной защиты: одноразовыми костюмами, очками, шапочками, масками, бахилами. Каждый медицинский работник несёт личную ответственность по использованию СИЗ при оказании медицинской помощи пациентам с COVID-19.
Кабинет компьютерной томографии в стационарном отделении №1 разделён на аппаратную и пультовую. Рентгенолаборант остаётся в пультовой, а в аппаратной находится медработник, обеспечивающий позиционирование и снятие пациента. После выхода из аппаратной сотрудник обязан снимать костюм в соответствии с правилами работы с противочумным костюмом, обеззаразить его, погружая в дезраствор, надеть халат и маску. После каждого обследованного пациента проводится обработка аппаратуры и рабочих поверхностей дезинфицирующими средствами.
В связи с положительным тестом на коронавирусную инфекцию у сотрудника неврологического отделения прекращён приём пациентов в отделение, сотрудникам предписано все работы и контакты с пациентами осуществлять строго в средствах индивидуальной защиты, при выходе из карантинного отделения осуществлять смену спецодежды. 20.04.2020 взяты мазки у пациентов и сотрудников отделений неврологии и кардиологии. 21.04.2020 взяты мазки у сотрудников рентгенологии, которые находятся на смене. Заборы мазков осуществляются у каждой смены.
В столь непростой период негативные публикации в социальных сетях вносят деструктив в работу медицинских специалистов, которые круглосуточно оказывают медицинскую помощь и спасают жизни пациентов. С уважением! #намневсёравно".

 

 

– Этот комментарий – на 95, наверное, процентов лживый. Я работаю в этом кабинете и знаю его работу от и до, а они написали, что у нас существует некий человек, который якобы контактирует с нашими больными, укладывает их, а мы с ними не взаимодействуем. Я и лаборант якобы находимся в пультовой, а этот человек работает в аппаратной со всеми больными и потом всё дезинфицирует. Я прямо там потребовала у них назвать ФИО этого человека, его должность. Потому что такого человека не было никогда. Сказали, что я вношу деструктив в работу врачей, публикуя такие негативные вещи. Сказали, что мы обеспечены всеми средствами защиты. Но их со вчерашнего вечера начали выдавать, люди даже не могут въехать, как ими пользоваться.

– А ими не пользовались до этого? Теми, что имеются?

– У нас было три костюма и два респиратора, которые дали и сразу сказали – больше не будет. Нас шестеро врачей и четверо лаборантов, меняемся раз в сутки, на дезинфекцию, стирку, обработку костюма для следующего работника времени нет. Вот нам как их между собой поделить? Как решить, кто достоин в них походить, а кто нет? Никак. Никто их не брал. Как ты возьмёшь? А вдруг у кого-то будет критическая ситуация? Хотя она каждый день критическая. Как можно решить, что именно ты заслужил походить в этом костюме? Да, это сюр, но это правда.

– Как отреагировали на ваш пост коллеги?

– Либо делают вид, что ничего не происходит, хотя я знаю, что все знают о существовании этой публикации. Либо подходят, говорят, что поддерживают, но не во всеуслышанье.

– Вы не боитесь, что вас уволят?

Нет. Это как-то назревает, потому что, когда сотрудники начали тотально заболевать, а ничего не менялось, и всё это понимали… Конечно, я люблю свою работу. И я всегда приезжаю в критических ситуациях. Например, когда моего коллегу-рентгенолога два дня назад госпитализировали прямо с рабочего места в “инфекцию” с двусторонней полисегментарной пневмонией. А ему за 60. Прямо с рабочего места. У нас никогда такого не было, чтобы кабинет без врача остался!

– Почему вы не обратились к высшему руководству, а написали пост?

– Главному врачу я ничего не писала. Я взаимодействовала со своим заведующим, а он взаимодействовал с начмедом (заместителем главврача. – Прим. ред.). У меня адекватно развита иерархичность, я не прыгаю через головы. Я очень долго находилась в иллюзии, что мы это всё сможем решить таким образом, что я говорю заведующему, он – начмеду, он – главному врачу, и, собственно, что-то происходит. Но так получилось, что у моей подруги заболела мама, которая тоже сотрудник нашей больницы и которую я очень хорошо знаю, это мой близкий человек. И это стало последней каплей. Температура, кашель. Я ездила делать ей КТ, но никаких мазков у неё никто не взял. Вот это стало последней каплей, после чего я написала этот пост. Потому что я поняла, что ничего не изменится от того, что я хожу, говорю, тюкаю их каждый день – это как об стенку горох.

– Как изменилась ситуация с защитными мерами для медперсонала в больнице с момента публикации поста?

– Сегодня у меня взяли мазок первый раз. Притом что предположительный контакт у нас самый первый с больным COVID-19 был 27 дней назад – 26 марта. В тот день я трубила во все колокола о том, что надо с нами что-то делать. И неделю назад тоже, когда выяснилось, что наш заведующий – “ковид-плюс”, а он у нас в отделении целый день пробыл, перед тем как вечером ему позвонили и сообщили об этом. Я говорю: “Слушайте, а что нам теперь, может, нам на работу больше не приезжать? Или мы в карантине? Или надо поехать мазки сдать? Или приедут и у нас возьмут?” Моё руководство передало это заместителю главврача, но никаких комментариев мы не получили и продолжили работать в прежнем режиме.

Вчера вечером начали давать защиту. Это, конечно, очень приятно, но я могу сказать, что три костюма, которые были у нас, – очень плотные, даже претендуют на противочумные, а два, которые дали нам сейчас – мне под постом они написали комментарий, что мы должны костюмы замачивать в дезинфицирующем средстве, но это комбинезоны из материала как одноразовая простынка на УЗИ, полностью прозрачные. Это если окунуть в воду, вообще растворится. Но дали хоть что-то и уже на этом спасибо. Наша лаборантка вчера в пакетик убрала этот свой костюм, хотя мы их по идее должны выбрасывать. Но она убрала в пакетик, потому что никто же не знает, дадут ли ещё. Ну, типа хоть какая-то защита.

А вот прямо сейчас принесли очки защитные и многоразовые маски, масок прямо много дали. Жаль, что очень поздно. Сотрудникам, которые массово болеют, это уже не поможет.

– Сколько таких сотрудников в вашей больнице?

В нашем стационаре нам сказали про четырёх сотрудников, но это те, у кого ковид подтвердился. В отделении инфекции наших сотрудников сто процентов лежит больше десяти человек. А в другом стационаре нашей больницы, в Красково, говорят, намного больше – порядка 50 человек заболело.

– Вы принимали людей с коронавирусом?

– Вообще, мы сосудистый центр, мы принимаем неврологических больных с инсультами. Но поскольку у нас есть КТ, то мы смотрим и хирургию, и брюшные, ну всё, что только можно. И в какой-то момент нам сказали, что мы должны смотреть инфекционных больных. Я говорю, а как же фильтровать потоки, как приказал главный внештатный специалист-рентгенолог? Решили таким образом, что до 12 дня мы принимаем обычных больных, а с трёх дня – инфекционных, с подтверждённым и предположительным COVID-19. Но вы же понимаете, что у нас едет скорая целый день, у нас до 40 больных в сутки. И скорая не выбирает, есть у нас в этот момент ковидные больные или нет. Они могут привезти своего больного в любой момент. И коридор один, у нас нет отдельного входа или ещё чего-то. Первое время эти больные – с подозрением – даже без масок приходили.

– Насколько всё было плохо у таких пациентов?

– Из всех пациентов, у кого мы смотрели лёгкие, у 90 процентов были пневмонии. У сотрудников чуть реже. Есть очень тяжёлые случаи, и практически у всех – двусторонее поражение и очень высокий процент вовлечения паренхима лёгких (лёгочной ткани). Так что люди зря недооценивают всю серьёзность этого вируса.

– Когда вы перестали принимать таких больных и кого принимаете сейчас?

– Официально больных из инфекции перестали принимать 8 апреля, но заведующие согласовывали между собой, и всё равно больные с пневмониями из других отделений приезжали на протяжении всего времени до вечера субботы, пока корпус официально не закрыли на карантин.

Но, несмотря на это, сегодня к нам в корпус, в котором оба отделения находятся на карантине и на официальном уровне запрещена маршрутизация с другими корпусами, привезли больных из другого, “чистого” корпуса. Причём первый раз привезли мужчину без каких-либо средств защиты. И потом, видимо, вспомнили, что я сегодня работаю, позвонили и сказали: “Срочно его надо одеть”. Здесь же, в карантинном корпусе, стали надевать на него средства защиты. Понятно, что это полная ерунда – от чего они его уже защитят?

– Что вы будете делать дальше?

– Я не знаю, что дальше с этим делать. Это так сложно, потому что ведь те, кто реально заболел, – они же молчат, наши сотрудники, которые лежат в инфекции. И мне кажется, они же видят, знают, что я написала пост, и, если бы кто-то хотел хотя бы анонимно или неанонимно объединиться, они бы мне написали. Но никто этого не делает, а лезть к людям в душу, зная, что у них семьи, служебные квартиры, и говорить – давайте тут все участвуйте, я тоже не очень могу. Конечно, коллективно это всё проще, а одной сложно. Но будет видно, потому что есть всё-таки врачи и из других наших стационаров…

– На что вы надеетесь?

– Я надеюсь, что на это всё-таки губернатор Московской области обратит внимание, Министерство здравоохранения, и я знаю, что другие доктора из других стационаров хотят тоже писать жалобы в вышестоящие органы, чтобы всё-таки какие-то раследования были начаты по поводу халатности руководства больницы по отношению к жизни медперсонала.

Я честно всегда пытаюсь войти в положение каждого человека, и мне жалко их, что они пострадают, хотя и считаю, что это обоснованно. Когда планировала выкладывать этот пост, я думала о том, что, может быть, им неоткуда было эти средства защиты взять, может быть, им сверху этого всего не дают. Но здесь вопрос в том, что, если бы целый главврач больницы заявил где-то в медиа, что у них нет средств защиты, наверное, на это обратили бы внимание быстрее, чем на пост обычного штатного доктора. Но, видимо, зарплата, место и статус оказались важнее, чем твои подопечные. Только так я могу это объяснить. Они могли привлечь к этой проблеме внимание намного раньше, когда столько людей ещё не заразилось.

Прокомментировать ситуацию мы попросили Министерство здравоохранения Московской области, и сейчас ждёт ответа от ведомства. Будем держать вас в курсе.