Столичная модель Екатерина Мика переболела коронавирусом, провела две недели в НИИ имени Склифосовского, а сейчас находится у себя дома, где восстанавливается психологически после всего пережитого. Она рассказала Metro, как проявляла себя болезнь, о том, какой шок испытала, когда ей по телефону сообщили результаты теста, через что она прошла в больнице, и какой "тёплый приём" устроили ей соседи после выписки.


БОЛЕЗНЬ ВЗЯЛА СВОЁ

– Когда началась массовая истерия из-за коронавируса, я ей не поддалась, – рассказала Екатерина Metro. – Наоборот, раздражало, что некоторые люди утрировали новости. К тому же, я была слишком загружена работой, чтобы обращать на это внимание.

Когда узнала, что есть вероятность быть заражённой из-за туристов, которые возвращались домой из-за границы, решила соблюдать меры предосторожности. Скорее, потому что живу одна и сложно болеть, когда заботиться о себе можешь только ты сам. Да и пауза в работе для меня – непозволительная роскошь. Стала носить маску, в местах скопления людей – магазине, аптеке. А вот в офисе – нет. Предполагаю, что там и заразилась, поскольку многие мои коллеги постоянно летают за рубеж по работе.

Так совпало, что в понедельник, 16 марта, на работе решили, что со следующего дня переходим на "удалёнку", и накануне этого события я почувствовала себя плохо. Появилось недомогание – очень болел затылок, была слабость. Поднялась температура. Но я подумала, что это только простуда – до этого попала под сильный дождь. Однако днём позже стало хуже, температура стремительно росла. Врача ждать не стала, вызвала "скорую" – в 12 часов. Она приехала только в 17.30! Температура была уже 39,3. Сбивала её парацетамолом, поэтому когда врачи пришли, она уже спала. Мне сделали укол с антигистаминным препаратом в вену – на фоне температуры появилась крапивница. После укола практически потеряла сознание, но потом стало лучше. Госпитализировать не стали.

Тест на коронавирус взяли врачи "скорой" – после совещания. Восприняла это как пустую формальность – ну, сделали мазок. Была уверена, что вируса нет, но у врачей был протокол действий. Через три дня мне позвонили, чтобы сообщить результат теста. К тому времени я уже чувствовала себя хорошо. Был лишь небольшой насморк, при этом говорили, что это якобы признак отсутствия коронавируса. Температура была обычная, максимум 37.

Звонок раздался, когда собралась впервые выйти на улицу.  Эпидемиолог сообщил, что коронавирус подтверждён. Сказал, что мне надо успокоиться, остаться дома и дождаться приезда "скорой". Обещал, что обо мне позаботятся и всё будет хорошо. Мы разговаривали спокойно. После разговора мне было очень страшно и обидно, что я даже не летала никуда и всё равно умудрилась заболеть. Казалось, это неправда.

Мне постоянно звонили разные врачи и просили, в числе прочего, назвать паспортные данные, якобы без них не оформить приезд "скорой", а лично приезжать они не хотят. Я стала нервничать и думать, что это афера. В голове была какая-то каша, трясло от неопределённости, от мыслей, что со мной будет, от страха, нагнетаемого в СМИ из-за коронавируса.

Позвонила, чтобы сообщить о результатах теста, только своему брату – на случай плохого исхода. Больше никому ничего не сообщила. Через пару часов приехала специальная "скорая". Там был врач, очень спокойный, уверенный, всю дорогу мы общались на отвлечённые темы. Вещей собрала минимум, думала, меня повезут в единственную известную больницу для коронавирусников – Коммунарку, а там условия хорошие. Оказалось, Коммунарка была переполнена и меня отвезли в Склифосовского. Знакомые девчонки, лежавшие в Коммунарке,  говорили мне позже, что там лежат более "статусные" люди, в том числе настоящие "звёзды".


"БАБУШКУ ЗАБРАЛИ В РЕАНИМАЦИЮ"

Уже в больнице поняла, что потеряла обоняние. И впервые ощутила враждебность со стороны окружающих. Когда вывозили через двор в другой корпус мою новую знакомую для обследования, кто-то из прохожих назвал её "заразной тварью". Потом я узнала, что Роспотребнадзор написал письмо моему работодателю и в УК моего дома. Стали принимать меры – дезинфекцию рабочего места, этажей, где "данный сотрудник мог находиться", хотя люди уже перешли на "удалёнку". Ощущала себя чумной заразой. И без того было тяжело находиться в условиях жёсткой изоляции, вдали от близких, а тут коллеги писали мне наперебой, пытаясь узнать, какие симптомы – ведь они тоже могли заразиться. Но были и слова поддержки.

В Склифе я была в кардиологическом корпусе – инфекционного отделения там никогда не было. Как и соответствующих протоколов действия, специальных помещений. Позже там отдали ещё 2 корпуса под коронавирус. Ночью мы слышали, как идёт перестройка одного из корпусов.

Постепенно моя палата пополнялась людьми – в итоге их там оказалось пятеро! Из-за этого росло негодование. Было непонятно, насколько тяжело болеют соседи, а кроме того, мы были заперты в жуткой  жаре, при этом не могли выходить в коридор, чтобы открыть окно.

Кормили достаточно однообразно – похоже, была бессолевая диета.  Нас ничем не лечили, только у одной девочки была температура около 38 и выше. Ей ставили капельницы, давали антибиотики. Остальным ничего не делали, только измеряли температуру, давление и насыщенность крови кислородом – каждые 3 часа. Врачи считали, что иммунитет справится сам. Слава богу, нам повезло.

Однажды в палату привезли бабушку. Ей было очень плохо. Она явно болела в тяжёлой форме. Через 2 дня её забрали в реанимацию. Позже мы узнали о бабушке у врачей – через неделю она всё ещё была в реанимации, но уже стабильная.

Мы очень боялись за своё состояние. Палата небольшая, все находились близко друг к другу.  Лёгким пациентам назначали только симптоматическое лечение. Если же у человека температура повышалась выше 38, то давали жаропонижающие, препараты от горла, насморка. Врачи говорили, что только тяжёлых увозят в реанимацию, и далее там идёт лечение по схеме ВИЧ – а это крайне тяжёлые препараты.

Меня отнесли к лёгким пациентам. Стало потрясением, когда через 2 дня после госпитализации узнала, что могла остаться дома и лечиться там. Ещё было неприятно, когда нас попросили подписать постановление об уголовной ответственности и штрафе в размере 500 000 рублей за побег и возможное заражение кого-либо.

В итоге получилось так, что положительным был только первый мой анализ на коронавирус. Все тесты, сделанные в Склифосовского, дали отрицательный результат. Предполагаю, что вирус был и стремительно погиб во время высокой температуры.


ЖИЗНЬ ПОСЛЕ КОРОНАВИРУСА

Уже прошло 6 дней, как меня выписали. На следующий день после выписки пришёл врач, чтобы закрыть больничный. А вскоре появился участковый с конвоем. Это было для меня очень неожиданно. Оказалось, кто-то написал донос на меня в полицию. Видимо, соседи. Увидев, что я вернулась, они испугались, что я больна. Только когда показала справку о том, что выздоровела, они ушли. В соцсетях было много негатива – люди говорили, что я должна сидеть дома, потому что могу заразить кого-нибудь. Но врач в Склифосовского при выписке сообщил, что я не заразна и могу контактировать с людьми и свободно перемещаться.

В Москве родственников у меня нет, коллеги работают удалённо – я ни с кем не общаюсь. Только со своими консьержками. А они были очень рады мне, рассказывали, какой я устроила переполох, когда меня госпитализировали.

Честно говоря, сильно разочаровалась в людях... Некоторых друзей больше не хочу приближать к себе. Но в то же время появилось много новых знакомых. Что касается врачей и медперсонала, то восхищаюсь их выносливостью в это сложное время.

Вирусолог в больнице сказал, что у меня с большой долей вероятности появился иммунитет, именно поэтому врачи взяли мою кровь. Но иммунитет выработался именно к этому штамму, если вирус будет мутировать, то я могу снова заболеть, пусть и не в тяжёлой форме. Поэтому сейчас я продолжаю принимать меры предосторожности – носить маску в общественных местах, перчатки, когда получаю доставку или выношу мусор. Это очень важно!

"Заболела вся семья!": перенёсшая коронавирус жительница Франции рассказала, через что прошла

Житель Нью-Йорка: У нас ждут большого количества смертей в ближайшие две недели