40 лет назад прошла Олимпиада-80 в СССР. В мою память врезались события того лета. Мы идём в Ленинграде по улице Братьев Васильевых в кафе. Доходим до улицы Чапаева – она перекрыта, тротуары запружены людьми.

– А что такое? Что случилось?
– Сейчас олимпийский огонь понесут. Вон-вон, бегут уже.

По проезжей части бежала небольшая процессия, впереди спортсмен с факелом в руке. Никогда в жизни до этого я не видела более красивого человека! Даже так – более красивого Человека. Ленинградцы, типичные интеллигенты, стояли бледные – коммуналки и климат не предполагали солнечных ванн. А у факелоносца тёмно-золотой загар, мускулистое тело идеальных пропорций и не просто белая, даже не белоснежная, а светящаяся белым светом одежда – майка, шорты и, как мне почему-то помнится, гольфы. Он бежал медленно, чётко, напоминая рисунок на греческой вазе, факел держал в поднятой руке. Тогда для меня самыми красивыми были Юрий Гагарин, Вячеслав Тихонов в роли Штирлица, Владимир Высоцкий и мой отец, и тот факелоносец стал пятым в пантеоне "Вот таким должен быть  мужчина".

В тот год в силу почти детского наивного оптимизма я не осознавала роль КГБ в организации Олимпиады. И тем не менее я поняла, что человек, который выкрикивал с тротуара лозунги, как бы призывая подхватить их (и мы, советские зеваки, действительно, вторили хором), был из каких-то специальных служб. Он скандировал громко, выверенно, как я сейчас понимаю, используя некие психологические приёмы. Потому что ленинградцы, всегда бывшие слегка диссидентами, словно загипнотизированные подхватывали призывы "Да здравствует советский спорт! Слава Советскому Союзу! Ура!".

Но перед этим вся страна готовилась к Олимпиаде-80. В июне мы приехали в гости к семье, получившей квартиру в новом районе на берегу Москвы-реки. Вышли на лоджию – с холма к воде спускался огромный зелёный луг, вдали цепочка голубых ларьков.

– А это голубятни построили, – объяснила хозяйка. – К Олимпиаде тренируют голубей, выпустят их на открытии Игр.
В тот год в моду вошли пиктограммы – до этого я и слова такого не слышала. В булочной продавалась жевательная резинка. И я впервые попробовала пепси-колу.

По окончании игр в дома Олимпийской деревни въехали москвичи. Они бесплатно получили большие по тем временам квартиры. Я побывала в этой квартире спустя несколько лет – её получил от государства отец моей одноклассницы Ирины Ковальковой, почётный строитель, делегат съезда КПСС. И мы устроили там девичник. Тогда меня заинтересовала планировка квартиры, непривычная какая-то – холл, из которого вели двери в три комнаты, а на кухне – светлая мебель, которой пользовались олимпийцы.

Даже сейчас, понимая политическую обстановку, я не согласна с тем, что те Игры бойкотировали многие страны (в знак протеста против введения войск в Афганистан). Моё мнение – Олимпиада не место сведения политических счётов. А в 1980 году я испытывала обиду почти до слёз – мы так готовились, мы так ждали всех в гости!..

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.