Курьёзы

Работа криминалиста полна неожиданностей. Эксперт рассказала о необычных случаях.

• О марихуане. "Когда мы ещё работали в старом здании Управления внутренних дел, в лабораторию принесли кусты конопли для исследования. Её необходимо было взвесить сначала в сыром весе, а потом высушить и подсчитать в остатке. А у нас не было вытяжки, как сейчас. Запах стоял ещё тот".

• О неадеквате. "У меня была однажды экспертиза: некая женщина бросалась на людей с ножами и в итоге кого-то убила. Угрозы были накорябаны на деревянной двери. Слава богу, мне не притащили эту дверь – я делала экспертизу по фототаблице. А ведь могли бы".

• Об уликах. "Моим коллегам, которые делают дактилоскопию, иногда приносят тяжёлые улики. Как-то смотрю: два оперативника несут огромную коробку, пот ручьём. Оказывается, изъяли газонокосилку со следами пальцев рук. Её надо было поместить в цианакрилатовую камеру, чтобы отпечатки проявились – на месте это сделать никак нельзя".

• О сутенёрах. "Однажды ребята-оперативники принесли мне какие-то клочки бумаги. На них были надписи вроде "Аня 400", они мне ни о чём не говорили. Я их долго рассматривала через лупу, написала экспертизу, отдала обратно, а через некоторое время сыщики сказали мне: "А знаешь, откуда мы достали эту записку? У сутенёра из носков".

Мои правила

Ольга Гусакова: "Не люблю, когда есть несправедливость"

В материалах цикла "Лучшие в профессии" Metro будет просить сформулировать героев свои жизненные принципы, попросив продолжить наши фразы. Вот что ответила эксперт-криминалист Ольга Гусакова

Я благодарна... "родителям, своим учителям в школе, педагогам в институте. И я благодарна судьбе за то, что у меня такой характер – боевой, оптимистичный, упёртый".

Я уважаю... "мнение, противоположное моему, но только при условии, что оно не вредит другому человеку".

У меня очень... "творческая работа. Я могу сама иногда заблудиться во времени, но это компенсируется результатом. Так здорово, когда понимаешь, что всё-таки нашёл, что искал. Это как с музыкой. Иногда сидит человек и битый час не может подобрать аккорд. А потом сидит, пьёт чай и вдруг – бах! – осенило. У меня такое было. Я, конечно, не бросаю всё и не бегу среди ночи на работу, но я делаю пометку в телефоне и возвращаюсь к этому, когда прихожу в кабинет.

В дружбе не может быть... "но или если. Дружба должна быть вопреки всему".

Обязанность каждого человека... "любить страну, в которой ты живёшь, защищать её при необходимости и честно выполнять свой долг".

Не люблю, когда... "есть несправедливость. Во всём. Начиная от бытовых вещей и заканчивая профессиональными. И, к сожалению, я не могу промолчать, когда нужно. Ложь нарастает снежным комом, а правда остаётся правдой".

Ни за какие деньги я... "не пойду на сделку с совестью".

Всегда помни, что... "есть люди умнее, талантливее, быстрее и ловчее тебя".

Можно быть... "уверенным, но не самоуверенным. Когда эксперт самоуверенный, это мешает работе".

Мой муж...  "не служит в органах внутренних дел. Два сотрудника в семье – это очень сложно".

В нашем деле... "нужно, чтобы кто-то был на работе в выходные. И по праздникам мы тоже работаем".

Мне важно... "быть нужной в своём деле".

В людях я ценю... "честность, порядочность и милосердие".

В свободное время я... "пою, занимаюсь йогой и восточными танцами".

Кабинет лучшего криминалиста столицы находится на 10-м этаже внушительного здания на Каширском шоссе. Сооружение, увенчанное гербом, – это Управление внутренних дел юга столицы.

– Когда ко мне приходят журналисты, обычно спрашивают: "А покажите что-нибудь интересненькое", – улыбается Гусакова. – Конечно, у химиков, баллистов и трасологов более зрелищно, у них оборудование, есть что показать. А наши главные инструменты – глаза, лупа, микроскоп и мозг.

Передо мной самый обычный письменный стол, на котором стопка документов и канцелярские принадлежности. Единственное, что выдаёт в хозяйке эксперта, – криминалистическая лупа с подсветкой. Ольга показывает, как ею пользоваться.

– К сожалению, я вынуждена наклоняться к увеличительному прибору очень близко, чтобы рассмотреть документ. В таком положении мне приходится находиться часами. Когда заходят сотрудники других служб, бывает, спрашивают: "А что вы плачете?"

Ещё один инструмент, которым пользуется эксперт, – электронный микроскоп.

– Раньше была "мокрая" аналоговая печать с проявлением и ванночками, что крайне неудобно. На то, чтобы сделать макросъёмку одной-единственной подписи, у меня уходило по полдня. Сейчас с микроскопа я делаю снимок за полминуты.

Ольга Гусакова проводит почерковедческие и технико-криминалистические экспертизы. Её задача – определить, кому принадлежит почерк или подпись, а также установить, соответствует ли документ (оттиск, печать, купюра) общепринятому образцу.

Цитата

"Паспорт выдают в 14, 20 и 45 лет. Вам сейчас сколько? 22? В 45 вы свою подпись не узнаете".

Ольга Гусакова
майор полиции, старший эксперт второго отдела экспертно-криминалистического центра Южного округа г. Москвы 

– Вещдоки всегда поступают к нам с конкретными вопросами, важно их правильно сформулировать, – рассказывает специалист. – "Подлинный документ или нет" – это не вопрос, а распространённое заблуждение. Это в корне неверно, потому что вопрос о подлинности решают органы следствия или дознания. Мы техники, и мы пишем, соответствует документ образцу или нет.

Допустим, некую организацию возглавляет условный гражданин Петров. Ольге необходимо установить, выполнена ли подпись самим Петровым. Предположим, в экспертном заключении она напишет, что подпись ему не принадлежит. Однако в рамках следствия будет установлено, что подпись поставил Иванов – легальный заместитель Петрова. Такая подпись имеет юридическую силу, и поддельной её назвать никак нельзя.

Опытный почерковед – ещё и психолог. Он может решить, был ли текст написан под давлением или при необычных обстоятельствах.

– Я проанализировала предсмертные записки двух девочек-подростков, – рассказывает эксперт. – В первом случае девушка даже лист взяла чистый, не из тетради вырвала и не на клочке написала. Общие признаки письма, размещение текста на бумаге… видно, что не было давления, она писала так, как ей хотелось. Это трудно объяснить, но это чувствовалось. У второй девушки общие признаки письменной речи в записке были иными по стилю, по последовательности слов, по повторениям. В обычном состоянии она писала иначе. В экспертизе я написала, что есть изменения в почерке, вызванные внешними факторами. Мужчина, который подтолкнул её к суициду, сейчас отбывает срок, – закончила Ольга Гусакова.

Может ли почерковед вычислить преступника по одному лишь росчерку пера?

– Есть методики по определению пола и возраста, они очень старые, в них есть погрешности, на мой взгляд. Выводы по исследованию мы сообщаем следователям.

Почерки мужчин и женщин действительно разнятся; кроме того, благодаря своему опыту Ольга научилась определять примерный возраст писавшего и его образование.

– Что бы там ни говорили по поводу почерковедения, что это субъективная, абстрактная экспертиза, это неправда, – с волнением продолжает Гусакова. – Сила мышечной памяти очень мощная. Мы неосознанно повторяем одни и те же элементы в нашем письме. Когда я вышла замуж и сменила фамилию, то долго привыкала к новой подписи. И если присмотреться, то сходства между старой и новой вполне можно проследить.