Факты

• Не удалось. На памяти сотрудников гардероба и тех, кто работал до них, нет ни одного случая, чтобы кто-нибудь из их коллег стал актёром.

• Обратный пример. В советское время Геннадий Анатольевич Корольков был очень известным актёром театра и кино. Он делил на четверых одну гримёрку с Николаем Караченцовым, Александром Збруевым и Олегом Янковским. В 1990-х у него наступила чёрная полоса. Ему пришлось работать гардеробщиком в ресторане при Театре киноактёра.

В этот вечер в МХТ давали «Юбилей ювелира» – драму с Олегом Табаковым в главной роли. Меня поставили помощником к Маргарите Рябчиковой – не в центральный гардероб, а в тот, что сбоку. Хорошо, подумал я, будет больше времени поболтать о работе.

– Главное – улыбайся, не торопись и не нервничай, – всё, что я услышал перед началом работы.

По мнению «коллег», в театре все актёры: и сами актёры, и зрители, и, конечно, гардеробщики.

– Мы ещё больше актёры, чем сами актёры! – говорит мне Маргарита Петровна. – Пойми, у нас тут на каждого по 130 зрителей каждый вечер. Всем надо улыбнуться, угодить, посоветовать, если спросят. У нас тут такое бывает...

По её словам, недавно один мужчина, когда она ему подавала одежду, заявил, что посмотрел за один вечер два спектакля: один на сцене, другой в гардеробе.

За 45 минут до начала действия открыли вход, появились первые зрители. От них веет холодом, они суетятся, прихорашиваются перед зеркалом, обсуждают бытовые и рабочие вопросы.

Всем улыбаюсь, аккуратно принимаю одежду, не тороплюсь, желаю приятного просмотра – стараюсь в общем.

Без десяти семь. Появляются молодой человек и женщина лет шестидесяти, вероятно, его мать. Гардеробный спектакль начинается. Пока он раздевался, дама развернулась и попыталась тихонько уйти. Не найдя её, парень побежал её искать и привёл вновь.

– Не хочу я это смотреть, – отвечает женщина на просьбу сына раздеться.

После короткого этюда с упрёками и уговорами, она с видом одолжения всё-таки разделась и прошла в зал.

Разница вкусов у разных поколений тут всплывает регулярно.

– Одна взрослая пара пришла на «Карамазовых» – им сын билеты купил, сам посмот­рев прежде этот спектакль три раза, – рассказала Нина Петроченко. – После спектакля, когда я выдавала им одежду, поинтересовалась, как им. Оба поморщились, ответив, что не для них.

Гардеробщиков волнует другое – зритель за последние годы сильно изменился. По их подсчётам, лишь 20% гостей приходят в театр в вечерних платьях и костюмах. Большинство идут в кроссовках, джинсах, а летом вообще в шортах и майках. Мы сходимся на мысли, что однажды начнут и чипсами хрустеть в зале.

К тем, кто принимает одежду, требования невысокие: неотталкивающая внешность и желание работать по несколько часов шесть дней в неделю. Но в МХТ они все имеют высшее образование, и, когда зрители уходят в зал, здесь начинаются разговоры о картинах, книгах...

Хорошо, что люблю читать и по работе хожу на выставки, а то бы сел в лужу.

О том, что спектакль закончился, понимаешь по нарастающему в коридоре шуму. Только зрители выглядят теперь иначе: вид задумчивый, грустный, глаза красные.

– Очень! – отвечает на мой вопрос о своих впечатлениях девушка.

– Ожидала от Богомолова большего, – заявила серьёзная женщина в очках.

– Это потрясающе! Нет слов! – делится эмоциями молодая парочка.

Напоследок «коллеги» пересказали мне ещё один короткий этюд, разыгранный в гардеробе... После спектакля подошла женщина, протянула номерок, ей подали шубу с красной шляпкой (такую трудно спутать с другой). Она заявила, что это не её, и не взяла. И только когда в гардеробе остались только эти вещи, она церемонно согласилась их принять. Это был финал.