Эксперт

Директор реабилитационного центра "Журавушка" Светлана Гринберг

Не знаю как, но новорождённый отказник сразу понимает, что матери он не нужен. Мальчишки сразу уходят в психосоматику. А девочки затаиваются, и вот, когда она оттаивает в приёмной семье, всё вылезает. Эмоции, которые переживает отказник, как война – если она была в жизни человека, то уже не уйдёт из него. 

 Реабилитация у приёмных детей на самом деле длится не 3 года, как это принято считать, а 5 лет. Воспитывать таких детей сложно. Хорошо, если человек готов сразу дать тепло, заботу просто от широты души и не ждать от ребёнка чего-то, ведь он не обязан любить своих новых родителей, а понимают это не все. 

В период адаптации есть такой момент, когда ребёнок провоцирует родителей, проверяет, насколько крепко они к нему привязаны: «Если я сделаю так, тогда ты меня бросишь? А так?» Ему всё время нужно подтверждение любви и того, что в этот раз родители его не бросят. 

Если бы приёмные семьи точно знали, что их ждёт, многие бы не решились усыновлять ребёнка. В нижегородском реабилитационном центре «Журавушка» родителям помогают исправлять ошибки и объясняют, как им теперь жить дальше.

– Надо понимать, что все берут детей на кризисе, семейном или личном, – объясняет мне директор центра Светлана Гринберг. – И для нас важно выяснить: этот ребёнок помогает кризис пережить или нет, справятся ли родители, хватит ли у них внутреннего ресурса.

Одна из постоянных клиенток центра Ирина Некрасова собирается отказаться от приёмного сына. Ей тяжело справиться с подростком, несмотря на то что у неё хороший опыт работы с отказниками. Прежде чем взять под опеку первого ребёнка, Ирина несколько лет занималась с сиротами в качестве волонтёра – водила их в походы, в конный клуб, дети гостили у неё летом. 

– Я поняла, что этого мало, – рассказывает она, – и оформила опекунство на пятилетнего мальчика. Первый год были вихри враждебные – мы испытали все кризисы и периоды адаптации, какие только возможны. Потом всё поутихло. Позже мы взяли из приюта девочку на две недели в гости, так она у нас и осталась. Третьим приёмным ребёнком стал Андрей, её брат. Сейчас ему 14, у меня договор на него до 16 лет, и, возможно, я его не продлю. И я не считаю, что это жестоко, это нужно для него.

– Скорее всего, это будет не приют, а ПТУ, – говорит Светлана Гринберг. – Также мы решаем вопрос с жильём и добиваемся, чтобы Андрея признали эмансипированным. И, если у него получится учиться и самостоятельно жить, будет здорово. Вы поймите, что он не смотрит на Ирину как на мать. И для неё становится разрушительной жизнь с человеком, который её не очень любит.

Ещё одна семья центра несколько лет воспитывает приёмную девочку. Для пары она давно стала родной, но у дочки начался переходной возраст и она стала заигрывать с приёмным отцом. В «Журавушку» родители пришли, осознав, что сами уже не справляются и готовы отказаться от девочки.

– Девочка не понимает другой любви, как проявление в вульгарной степени своей сексуальности, – рассказывает Светлана. – Мы занимаемся с приёмным папой, объясняем ему, как он мягко может девочку поправлять, направлять и объяснять, что делать хорошо, а что плохо. 

Пару лет назад в центре обратили внимание на то, что у большинства отказников мамы сами воспитывались в детских домах. Психологи стали интересоваться проблемой и поняли, что девочки, от которых отказались дважды – вначале родные, а потом приёмные родители – проще расстаются со своими детьми. Так появилась программа «Воспитание материнства». Её реализация стала возможна благодаря гранту, полученному от благотворительного фонда компании Amway «В ответе за будущее».

– Не имея своего опыта отношений с мамой, напуганные, обиженные, они отказываются от своих детей, – подтверждает руководитель центра. – Сейчас мы эту программу адаптировали для мальчиков. Если ребёнка вернули в детский дом, у него начинается депрессия, он становится агрессивным и неуправляемым. Взрослые с ним сладить уже не могут, его трудно учить и дисциплинировать. В детском доме у ребёнка формируется привязанность к группе людей и нет потребности испытывать это чувство к кому-то одному.