Кстати

Моделью "Дамы с зонтиком, повернувшейся направо" послужила Сюзанна Гошеде, ставшая приёмной дочерью Моне, когда он в 1892 году женился на её матери Алисе. Есть ещё картина, где Сюзанна повернута налево, а десятью годами ранее Моне написал похожую картину с первой женой Камиллой.

Организаторы пленэра заглянули в редакцию Metro накануне мероприятия. Мольберты решили установить на улице.

– Импрессионисты первые, кто начал творить от начала до конца на природе, – объяснила нам художник-преподаватель Ольга Тимофеева. – Так что мы будем совсем как импрессионисты, вот только рисовать вам предстоит не с натуры, а с картины Клода Моне  "Дама с зонтиком, повернувшаяся направо".

– Мы выбрали эту картину, так как она знаковая для Моне, а раз уж наш мастер-класс "Твори как Моне!", то это символично, – добавила пиар-директор выставки "От Моне до Сезанна" Кира Маринина. – В субботу тем, кто придёт на наш пленэр, мы тоже предложим повторить "Даму с зонтиком". А ещё "Часовую башню в Сен-Тропе" Поля Синьяка, "Тюльпаны в вазе" Поля Сезанна и "Семь лебедей" Анри Эдмон Кросса. Можно будет и попробовать писать с натуры – настоящих балерин, совсем как это делал Дега.

Пока мы разбирали холсты и краски (кстати, в "Музеоне" мольберты, краски, кисти и холсты будут предоставлять бесплатно), мы рассматривали "Даму с зонтиком" и слушали об этой работе.

– Картина является ярким образцом манеры Моне. Сюжет очень хороший, яркий, – рассказала Ольга Тимофеева. – Художник к моменту написания этого полотна уже достиг благополучия, его признали. Это зрелый период творчества Моне. Можно сказать, пик, ведь позже, на заре жизни, он страдал от катаракты, у него немножко менялся цвет.

Мы выдавили на палитру масляные краски: белую, жёлтую, красную, синюю, охру, фиолетовую и взяли большие кисти.

– Слегка наметьте фигуру девушки и начинайте зарисовывать холст, – указала нам художница.
– А какой краской? – спросила редактор мировых новостей Юлия Изосимова.
– Всеми, смотрите на оригинал и мажьте. Картину маслом не испортишь.
– Я будто кисть о холст вытираю, – проговорила редактор нашего сайта Ольга Захарец.
– Кстати, импрессионисты так и говорили, – ответила Ольга Тимофеева. – Вообще, это движение появилось в конце ХIХ – начале ХХ века. Импрессионисты противопоставляли себя реализму. Если, к примеру, Моне для нас уже классика, понятная живопись, то для его времени это был шок. "Импрессионизм" – от французского "впечатление" – было словом ругательным.

Журналисты окрестили так картины художников: мол, это просто пятна на холсте, впечатления, а считалось, что художник должен передавать идею. На границе ХIХ–ХХ веков появляется фотография, которая давала гиперреализм, и у художников возникает потребность создать нечто другое. Импрессионизм – это чувственный реализм, эмоции, впечатления. Здесь важно уловить и показать движение воздуха, света.

Улавливать воздух и свет у нас получалось не очень.

– Что-то у меня трава тёмная выходит, – сказала наш главный редактор Анна Сирота.
– Берите больше белой краски, эту краску импрессионисты вообще очень любили, – посоветовала учительница. – Манера Моне – это множество мазков, переводя на современный язык, можно было бы сказать – пикселей. Представляете, насколько Моне предвосхитил время. Из мазков, мозаики он создавал цвет, поэтому его картины будто вибрируют. Работы Моне – это килограммовые слои красок, на холсте масла могло быть несколько сантиметров толщиной. Поэтому-то картины импрессионистов нужно смотреть издалека.

Краску мы наносили так старательно, что запачкали даже свои лица и одежду.
Сложнее всего было выписать лицо. Хотя и у Моне лицо прописано нечётко, повторить у нас не получалось никак.

– У меня не Моне, а Мунк какой-то выходит, – сказала спортивный редактор Индира Шестакова, любуясь двумя зияющими точками на лице своей героини.
– А у меня снеговичок, – заметила Юлия Изосимова.
Наш учитель помогла сгладить огрехи, и, когда картины были готовы, у Индиры с мольберта упало полотно. Мы все ахнули.
– Картина всегда падает маслом вниз, – резюмировала Ольга Тимофеева.
Полотно подняли... А ничего и не изменилось.
Кажется, она стала ещё более натуральной, – заметил кто-то из нас. – Импресcионизм – это вещь!